Книга Паровая кровь, страница 115 – Джек из тени, Марк Блейн

Я помолчал, а потом произнёс последние, самые главные слова.

— Это мои условия. Если они не будут приняты, в полном объёме и без оговорок, до захода солнца… я просто уйду.

— Уйдёшь? — Райхенбах расхохотался, но смех получился нервным, срывающимся. — Куда ты уйдёшь, безродный пёс? Ты окружён!

— О, я найду куда, — я криво усмехнулся. — Я заберу свои технологии. Я заберу своих подданых, орков, гномов, ратлингов и тех людей, кто ещё верит мне, а не вам. Я заберу свою Кузницу и свою новую подземную крепость. И я уйду на восток, в Дикие Земли. Построю там своё королевство, с блэкджеком и… прочими удобствами. И оставлю вас здесь одних. Наедине с тёмными эльфами и вашими благородными традициями. Посмотрим, как долго вы продержитесь. А пока вас будут резать как скот, я смогу выстроить оборонительную линию, на которой тёмные умоются кровью.

Это был блеф. Наглый, отчаянный, самоубийственный блеф. Но глядя на их побелевшие лица, я понял, что они поверили. Потому что они только что видели, как их каменная башня, символ их незыблемости, превратилась в пыль от одного моего выстрела.

Я закончил, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает огонь в камине. Все взгляды были прикованы к одному человеку. К старому волку, сидящему во главе стола.

Герцог Ульрих фон Вальдемар медленно поднял голову. Он смотрел не на меня. Он смотрел на графа Райхенбаха, на других аристократов. И в его глазах был только холодный, усталый расчёт. Он взвешивал на невидимых весах свою гордость, власть своей знати, традиции предков… и дымящиеся руины на далёком холме.

И я видел, как чаша весов медленно, со скрипом, начинает склоняться в мою сторону. Граф фон Райхенбах тоже это увидел. И в его глазах вспыхнуло отчаяние. Он сделал шаг вперёд, его голос дрожал от ярости и страха. Это была последняя, отчаянная атака старого мира.

— Ваша светлость! Одумайтесь! — взмолился он, простирая руки к трону. — Вы не можете! Вы не можете отдать власть над армией, над судьбой герцогства, в руки… в руки этого! Этого мясника, этого торговца смертью! Он разрушит всё, что наши предки строили веками! Нашу честь, наши устои! Он посадит на рыцарских коней своих орков, он вооружит крестьян, он сравняет с землёй наши замки своими адскими машинами! Он чума, которая уничтожит нас изнутри! Сегодня он требует власти, а завтра он потребует вашу корону! Нельзя доверять безродному псу, который не чтит ни богов, ни традиций!

Он говорил страстно, почти искренне. И я видел, как некоторые аристократы согласно кивают. Он бил по их главному страху, потерять свой статус, свою исключительность. Герцог выслушал его, не перебивая. Когда Райхенбах, задыхаясь, замолчал, Ульрих медленно, очень медленно, повернул к нему голову. И заговорил. Его голос был тихим, почти бесцветным, но в мёртвой тишине зала каждое слово било, как удар молота по наковальне.

— Вы говорите, он разрушит наши замки? — герцог усмехнулся, но это была усмешка хирурга над опухолью. — Он только что наглядно продемонстрировал, что любой наш замок, любая наша крепость, включая стены этого города, может быть превращена в пыль за полчаса. Он не угрожает нам этим, граф. Он предупреждает, показывает нам новую реальность, в которой каменные стены больше не являются защитой.