Книга Недосказанное слово, страница 83 – Евгений Сухов

Тишина, последовавшая за выстрелом, показалась оглушительной.

Потом Иван Федорович различил шаги — тихие, осторожные, крадущиеся. Человек медленно приближался, и с каждым мгновением шаги слышались все отчетливее и ближе. Иван Федорович, не раскрывая глаз, лишь сквозь узкие щелочки век различал смутный силуэт — мужскую фигуру, отделяющуюся от темноты и надвигающуюся на него.

Шаги стихли. Теперь убийца стоял рядом.

— Ну что, господин судебный следователь по особо важным делам? Кажется, именно так вас величают, — раздался негромкий глухой голос Горского. Он говорил спокойно, даже почти лениво, с заметной насмешкой, словно происходящее было для него не развязкой смертельной игры, а досадной, но необходимой формальностью. — Взяли вы меня? — Аркадий коротко и сухо рассмеялся, и этот смех, прозвучавший нарочито деревянно, был совершенно лишен жизни. — Руки у вас, милейший Иван Федорович, коротковаты, чтобы Аркашу Горского в кутузку упрятать. Да и умишком, при всем вашем чине коллежского советника и должности судебного следователя по особо важным делам, вы, простите, не блещете… — Он сделал паузу, будто смакуя собственные слова, и в этой паузе послышалось торжество. — А вот у меня, — продолжил он уже тише, с холодной, почти сладкой злостью, — хватит и желания, и возможности отправить тебя в деревянный ящик. Прямо сейчас…

Аркадий Горский слегка наклонился, всматриваясь в лицо Ивана Федоровича, чтобы перед выстрелом (ствол револьвера он направил прямо в голову лежащего на земле судебного следователя) убедиться, что тот его слышит. В это время Воловцов неожиданно открыл глаза и, глядя прямо в темные зрачки своего непримиримого врага и не вынимая из кармана руки, дважды выстрелил из своего пистолета, дающего «последний шанс». Оба раза угодили прямо в лицо Горского. Два коротких, хлестких хлопка нарушили тишину развалин.

Аркадий Горский не успел ни отшатнуться, ни осознать происходящее до конца. Его лицо, еще мгновение назад искаженное злой уверенностью, дернулось, словно получившее удар от сгустившейся тьмы. Револьвер выпал из ослабевшей руки. Горский сделал полшага назад — и тяжело осел в пыль у разрушенной стены.

Оглядывать покойника Иван Федорович не пожелал. Что стало с его лицом и самим человеком по имени Аркадий Горский — догадаться нетрудно. Выстрелить в лицо человека с полутора-двух метров из револьвера «Смит-Вессон» или из карманного дерринджера «Ремингтон» — результат практически один и тот же…

Тишина, вернувшаяся на место выстрелов, показалась Ивану Федоровичу уже иной — окончательной, глухой и без обратного хода.

Заседание Департамента уголовных дел Московской судебной палаты проходило в огромном кабинете председателя Департамента. Оно проводилось в узком составе. Кроме самого председателя Департамента, его высокородия статского советника Геннадия Никифоровича Радченко, и прокурора судебной палаты, его превосходительства действительного статского советника Владимира Александровича Завадского, присутствовали еще чины рангом поменьше из судебной палаты и канцелярии Департамента.

Когда все собрались, Геннадий Никифорович произнес, обратившись к судебному следователю по важнейшим делам Воловцову, сидевшему вместе со всеми за длинным столом, покрытым зеленым сукном.