Книга Недосказанное слово, страница 81 – Евгений Сухов

План заключался в следующем.

Будет написана записка — короткая, нарочито небрежная, будто бы написанная в спешке кем-то взволнованным. В ней некий «доброжелатель» назначит судебному следователю Воловцову встречу в укромном месте, подальше от людских глаз и случайных свидетелей. И пообещает: явившийся раскроет ему имя настоящего злодея — того, кто в самом деле убил гувернантку госпожи Свирской, Матрену Кулебякину, кто попытался завладеть деньгами хозяйки и ее драгоценностями и, заметая следы, учинил пожар в ее квартире.

Разумеется, встреча будет назначена на полночь — для пущей остроты! Для некоего театрального эффекта, как в дешевых бульварных романах, которыми зачитываются курсистки и скучающие домохозяйки. Записку следует слегка побрызгать духами. Едва уловимый, но настойчивый аромат должен внушить Воловцову мысль, что писала ее женщина. Что именно она придет на полночное свидание.

Таким образом, удастся сбить с толку судебного следователя и, быть может, притупить его осторожность: ведь ночного свидания с незнакомкой он станет опасаться куда меньше, чем встречи с неизвестным мужчиной.

Следователь Воловцов, разумеется, явится — он просто не может не прийти! Любопытство, служебный долг, уверенность в собственной проницательности — все это приведет его в назначенный час туда, где его уже будет поджидать Горский, вооруженный пистолетом. Притаившись за обвалившейся стеной старого кирпичного завода или в густых непролазных кустах, он подождет подходящего момента и выстрелит — хладнокровно и наверняка — из револьвера, который уже год пылится без дела в деревянном ящичке на антресолях.

После этого оружию надлежит исчезнуть — кануть в темную, вязкую тину речки Кровянки или в затянутый ряской Воробьевский пруд, где оно навсегда утратит свою сущность и память. Затем — быстрый, почти бесшумный отход: сквозь разросшиеся кусты, прочь от проклятого места, где оборвется чужая жизнь, к городской дороге, к людям, к обыденности. А дома его встретят привычные стены, тишина и долгожданный покой — и вместе с будничностью придет уверенность, что все беды остались позади и бояться больше некого.

Записка была составлена. Оставалось лишь одно — придумать, как благоприятнее доставить ее адресату, без лишнего шума, без свидетелей, не оставляя за собой ни следа.

Решение отыскалось само собой.

Незнакомый мальчишка, запримеченный Горским на соседней улице, оказался на редкость сговорчив и сметлив. Он не задавал ненужных вопросов и быстро уяснил, чего от него требуется: подойти к указанному человеку, незаметно передать записку и тотчас же раствориться в людском потоке, словно его никогда и не было. За это ему полагался полтинник — сумма, способная не только порадовать, но и надежно стереть из памяти любую чужую просьбу так же легко, как стираются из памяти мимолетные лица прохожих.

Так все и вышло. Аркадий Горский выследил момент, когда Воловцов покинет Кремль, и подал знак мальчишке. Тот стрелой метнулся вперед, ловко сунул записку в руку Воловцову и в ту же секунду исчез — Иван Федорович не успел даже толком разглядеть его лица, — увидел только улепетывающую по улице худосочную мальчишескую фигуру в фуражке.

Получив обещанный полтинник, мальчишка, довольный столь легким заработком (для столь пустякового поручения сумма была немалая — на нее можно было купить пару килограммов отборной говядины или добрый кусок осетрины), беззаботно зашагал своей дорогой. Аркадий Ильич — потопал своей.