Книга Недосказанное слово, страница 82 – Евгений Сухов

* * *

Теперь оставалось лишь одно: дождаться назначенного часа и действовать строго по продуманному плану.

К развалинам кирпичного завода Аркадий Горский пришел еще засветло. Следовало поначалу выбрать удобную позицию, откуда можно было бы не только метко выстрелить, но также слиться с местностью, стать ее частью. Он неторопливо обошел полуразрушенные стены; примерился к укрытиям; проверил, как ложится линия выстрела, и предпочел остановиться у окна, подле которого росла старая липа.

Его решение убить человека, представлявшего для него несомненную опасность, не сопровождалось какими-то внутренними содроганиями, как не присутствовало и малейших колебаний. Оно было окончательным — таким, какие не пересматривают. Подобно тому, как прежде он решил убрать с дороги Мотю — тихо, без сожаления, с холодным расчетом. Уговаривать ее, убеждать не вмешиваться в задуманное ограбление госпожи Свирской было бы занятием безнадежным и даже где-то нелепым. Он это понимал с самого начала. Девушка никогда не отступится от своей благодетельницы.

Собираясь убить имперского служащего, Аркадий Ильич не видел в этом ничего исключительного. В его представлении задуманное было лишь еще одной необходимостью — неприятной, но неизбежной. Почти такой же, как обслуживание тягостных клиентов в ресторане. В памяти всплыл вчерашний вечер: дальний столик у окна, равнодушные беспристрастные лица, и вдруг он натолкнулся на одного клиента, скользнувшего по нему брезгливым взглядом. Именно так смотрят на насекомое, случайно оказавшееся у него под ногами.

Убийство судебного следователя, слишком глубоко копнувшего в своем расследовании, и подача блюд таким вот посетителям — в сущности, вещи одного порядка. И то и другое требовало достаточной выдержки, чтобы довести его до конца. Все остальные эмоции являлись бесконечно малыми величинами.

Следователь Воловцов появился почти внезапно, словно возник из сгущающихся сумерек, хотя Горский не сводил внимательных глаз с дороги, по которой тот должен был прийти. Мгновение — и фигура следователя уже отделилась от тени, обрела плоть, послышались легкие шаги.

Аркадий замер, приникнув плечом к каменной кладке, поднял револьвер и взял Воловцова на прицел. Все вокруг будто отступило: исчезли звуки, остановилось даже время, оставалась лишь граница между ним и человеком, которому предстояло умереть через мгновения.

И вдруг Воловцов остановился, как если бы его что-то насторожило. Он медленно повернул голову в сторону кустов, туда, где затаился Горский. В этом повороте головы не было уверенности, но было предчувствие на опасность, совершенно неясное, имевшее темное начало, каким обладают разве что дикие звери.

Сердце Горского резко ударило в грудь. Еще секунда — и их взгляды могли пересечься. Что будет дальше, ждать он не пожелал, а палец сам нажал на спуск. Прозвучал громкий выстрел.

* * *

Пуля, просвистев в опасной близости, обожгла щеку своим горячим дыханием. Воловцов нарочито громко вскрикнул и, откинувшись назад, рухнул на спину, тотчас же обмякнув, словно жизнь мгновенно покинула его тело. Он замер, стараясь не выдать себя ни движением, ни дыханием. Лишь пальцы, скрытые в боковом кармане вицмундирного сюртука, сжимали рукоять взведенного «Ремингтона».