Книга Недосказанное слово, страница 85 – Евгений Сухов

— Но с вами же подобного… казуса, что случился с судебным следователем Черенковым, кажется, не происходило никогда, — заметил его превосходительство Владимир Александрович.

— Подобное может случиться со всяким, — не стал до конца топить Черенкова Воловцов, посему и ответил так… неопределенно. — В конце концов, Черенков хваткий, дотошный и как судебный следователь не совсем пропащий…

Прокурор судебной палаты искоса глянул на Ивана Федоровича и недовольным тоном (впрочем, подобным тоном он разговаривал практически со всеми) произнес:

— Хорошо, продолжайте. Стало быть, вы нашли свидетелей и выяснили, что этот Жилинский ваш не виноват и подозрение падает на Горского, жильца дома Свирской.

— Свидетелей, коих судебный следователь Черенков был должен непременно допросить, нашла мать Тавриона Жилинского Тамара Тихоновна. Потому-то она и сумела убедить Правительствующий Сенат в необходимости пересмотра дела ее сына. Что же касается Аркадия Ильича Горского, «жильца дома Свирской», то вы, ваше превосходительство, попали в самую точку, — уважительно посмотрел на орденоносного Завадского судебный следователь и едва не воскликнул: — Вот именно, жильца! Матрена Кулебякина перед смертью, по уверению фельдшера Ивантеева, прошептала сначала какое-то слово, какое фельдшер не услышал, и сказала потом: «Жил…» Договорить она не успела и скончалась. Судебный следователь Черенков предположил, что, сказав «жил», она хотела назвать фамилию «Жилинский». А первым было слово «Таврион». Я же, — тут Воловцов посмотрел на прокурора Московской судебной палаты, — уверен, что первое слово, которое произнесла Матрена Кулебякина и которое не расслышал фельдшер кареты «Скорой медицинской помощи», было «Горский». А второе, которое она не успела договорить, — «жилец»…

— Что ж, весьма логично, — впервые за все время доклада подал голос председатель Департамента уголовных дел Московской судебной палаты статский советник Радченко.

Мнение непосредственного начальника, человека умного и опытного в производстве уголовных дел, было очень важно для Ивана Федоровича, и он в знак благодарности кивнул.

— Согласен, — коротко изрек прокурор Завадский и выжидающе посмотрел на Воловцова. Мол, продолжай, я тебя внимательно слушаю…

— Найденных матерью Жилинского свидетелей я допросил, — продолжил доклад Иван Воловцов. — Первыми были его дружки-приятели, такие же, как он, выпивохи, Павел Черепанов и Семен Кривошеин. Я нашел их в «Трактире на Кровянке» — так называется заведение, принадлежащее Генриетте Павловне Свирской…

— Она мещанка, дворянка? — поинтересовался прокурор Московской судебной палаты.

— Она дочь личного дворянина, титулярного советника ^[20], — ответил Воловцов.

— Хорошо, продолжайте… — разрешил орденоносный прокурор.

— Так вот: эти двое вечером шестого августа девятьсот третьего года, в день Яблочного Спаса, так же сидели в трактире, только тогда вместе с ними был и третий — Таврион Жилинский, их частый собутыльник. И находились они все трое в трактире, по их словам, до того самого момента, как в доме госпожи Свирской случился пожар. Причем Жилинский до этого самого момента никуда не отлучался, — добавил Иван Федорович, предвидя возможный вопрос. — Сидели они где-то с семи часов вечера и до самого начала пожара. Это еще могут подтвердить трактирщик, обслуга, завсегдатаи трактира. А как только пожар в доме Свирской случился — они и побежали его тушить, благо трактир стоит совсем рядом с домом Свирской. Побежали, как и сидели, втроем: Черепанов, Кривошеин и Жилинский. Так что напасть на горничную Матрену Кулебякину и потом поджечь квартиру Свирской в нескольких местах — а это установленный факт — Таврион Жилинский никак не мог. И нападение с ножом на горничную, и поджог второго этажа, и попытка найти в одном из ящиков комода в гостиной госпожи Свирской деньги и драгоценности, — все это случилось в то самое время, когда Жилинский с дружками сидели и пили водку в «Трактире на Кровянке»… Когда Таврион Христофорович со своими приятелями Черепановым и Кривошеиным попали в квартиру Свирской, Матрена с перерезанным горлом уже лежала возле дивана в гостиной, мебель была сдвинута со своих мест, задняя стенка комода частично выломана, а комната горела в нескольких местах. Стало ясно, что злоумышленника надлежит искать среди тех, кто бывал в квартире владелицы дома, знал расположение комнат в доме и самою Генриетту Павловну и ведал, где она хранит свои деньги и украшения. То есть был своим человеком в доме Свирской.