Онлайн книга «Недосказанное слово»
|
— Это как вы заключили? — поинтересовался Владимир Александрович Завадский. — Преступник знал, как проникнуть в гостиную Генриетты Свирской незамеченным, знал, где хранятся ее деньги и драгоценности, ведь он успел разобрать часть задней стенки комода, а именно в нем Свирская хранила деньги и свои украшения. В подозреваемые сам собой напрашивался Аркадий Ильич Горский, жилец, — с этими словами судебный следователь по особо важным делам подчеркнуто с благодарностью глянул на прокурора, — и крестный сын Генриетты Павловны. Однако у него имелось алиби: его, выходящего из портерной во время, когда второй этаж дома Свирской уже разгорался, видел его сын. Которого я также опросил… — А вы уверены, что мальчик говорил правду? — задал вполне ожидаемый судебным следователем Иваном Воловцовым вопрос прокурор Московской судебной палаты. — Абсолютно! — ответил Иван Федорович. — Откуда такая уверенность? — не без язвочки в голосе поинтересовался статский генерал Завадский. — Я видел его глаза, — вполне убедительно произнес судебный следователь Воловцов. Прокурор судебной палаты вполне серьезно отнесся к словам Воловцова и кивнул, что означало разрешение продолжить доклад. И Иван Федорович продолжил: — Словом, Аркадий Ильич Горский под подозреваемого в убийстве горничной Кулебякиной и поджоге дома, где сам и проживал, не очень-то и подходил. Да и зачем ему это все было делать? Где причина этому? Как-то непонятно было, где искать концы того, что случилось. Ничего не оставалось, как досконально разбираться в происшедшем и начать с проверки показаний самого Горского… Иван Федорович сделал паузу, перевел дух и оглядел слушателей своего доклада. Председатель Департамента уголовных дел Московской судебной палаты статский советник Радченко сидел задумчивый. О чем он размышлял, слушая доклад Воловцова, оставалось только догадываться. Прокурор Завадский же, напротив, с большим вниманием смотрел на судебного следователя, не пропуская из его доклада ни единого слова. Другие присутствующие также слушали внимательно. — Итак, — продолжил Иван Федорович, — по показаниям самого Аркадия Горского, он шестого августа прошлого года до шести часов пополудни работал официантом в ресторане Шарля Омона при театре «Буфф». После чего по дороге домой зашел в ресторан «Перекресток» и выпил там несколько рюмок водки. За столиком находился один и, посидев немного, пошел домой. Пришел он, по его словам, в девять вечера или около того. По первоначальным же показаниям его супруги, вернулся он в тот день домой в начале девятого. Позже она изменит эти свои показания и скажет, что ошиблась. И что муж и правда шестого августа прошлого года вернулся около девяти вечера… Так вот: посидев немного дома, Горский будто бы вспомнил, что у него в портерной, что на соседней улице от дома Свирской, назначена встреча с приятелем, задолжавшим ему пять рублей. Вышел из дому, пришел в портерную, а должника там нет. Ну, он выпил на скорую руку бутылку пива и вышел. И уже выйдя из портерной, у самых ее дверей увидел сына, который прибежал ему сообщить, что в их доме на втором этаже пожар. И они отправились домой. Придя домой, Аркадий Ильич оставил сына с матерью, а сам поднялся на второй этаж в квартиру Свирской. Где сначала помог какому-то сильно выпившему мужчине — а это был не кто иной, как Таврион Жилинский — перенести раненую Матрену Кулебякину из задымленной гостиной на первый этаж, а потом по просьбе крестной стал помогать тушить пожар… — Тут судебный следователь замолчал и через пару мгновений продолжил: — Я решил наведаться в ресторан «Перекресток», где побеседовал с метрдотелем и официантом, который шестого августа прошлого года обслуживал Горского. И оба показали, что Горский был не один, а подсел к явно поджидающему его за столиком некоему тотошнику Кирьяну Герасимовичу, фамилию коего ни метрдотель, ни официант на то время не знали, — пояснил Иван Федорович. — И это была первая ложь Аркадия Горского, данная им под протокол допроса. Более того, давая показания, метрдотель ресторана «Перекресток» вспомнил, что Горский был сильно расстроен, поскольку проигрался на скачках и, по собственным словам Аркадия Ильича, «остался без гроша». А когда он успел проиграться, ежели все время вплоть до шести часов вечера он служил официантом в ресторане у Шарля Омона? Стало быть, следовало теперь найти и допросить этого самого тотошника Кирьяна Герасимовича. Чтобы тот пояснил, что и как происходило на самом деле. Что и было сделано при помощи полицейских чинов нашей сыскной полиции. Буквально на следующий день этот Кирьян Герасимович по фамилии Синебрюхов сидел в допросной комнате Московского сыскного отделения и отвечал на мои вопросы. Я сразу его предупредил, что меня интересует не он, а его приятель Горский. Чтобы не слишком опасался сболтнуть лишнего. И вот что мне удалось узнать… |