Книга Недосказанное слово, страница 28 – Евгений Сухов

Помимо этого, судебный следователь осуществляет руководство оперативно-разыскной деятельностью полиции, а значит, и самими полицейскими. Служителям правопорядка, разумеется, не всегда по душе, когда человек со стороны, часто с небольшим следственным опытом, начинает указывать, как им надлежит поступать. Однако подчиняться судебному следователю они обязаны — равно как и исполнять все его распоряжения.

Поэтому, когда руководство Серпуховской полицейской части получило от судебного следователя Черенкова распоряжение немедленно приступить к розыску чернявого человека, который во время пожара в доме госпожи Свирской, в Живодерной слободе, вынес со второго этажа тело Матрены Кулебякиной, — приказ был принят без малейших возражений и обращен к исполнению немедленно!

Взяли дружно под козырек — и дело закипело.

Уже в первые часы розыска объявились свидетели.

— Видел я его, — уверенно заявил скорняк Евлампий Коромыслов, житель слободы, обитающий на Верхней улице, в нескольких домах от пожарища. — Из дома Свирской выходил… торопился, оглядывался. А что сразу в глаза бросилось — пиджак на нем весь в крови. И рубаха тоже… пятнами пошла. — Скорняк на миг замолчал, словно перебирая в памяти детали, затем понизил голос: — Кажется, Таврионом его кличут…

— Как? — невольно переспросил околоточный надзиратель Дормидонт Демин, разыскавший Коромыслова.

— Таврион, — повторил скорняк и криво усмехнулся: имя показалось ему не менее диковинным, чем его собственное — Евлампий.

— И что же это за имечко такое? — хмыкнул Демин.

— А почем я знаю, — пожал плечами Коромыслов. — Вот поймаете его, тогда у него спросите.

— Отчество, фамилия, где живет? — не отставал околоточный.

Скорняк развел руками:

— Не ведаю, господин полицейский… Как-то оно мне без надобности.

Следующим свидетелем оказался Модест Филиппович Коробченков — бывший жилец дома Свирской. Он вместе с беременной женой Катериной снимал у Генриетты Павловны комнату на первом этаже, напротив кухни, по соседству с Горскими. Отыскал Коробченковых все тот же неутомимый околоточный надзиратель Дормидонт Демин — человек, которому, судя по его рвению и хватке, давно уже полагалось получить очередной чин губернского секретаря ^[8] с денежным поощрением. Однако начальство отчего-то все медлит.

Не теряя времени, Демин привел Коробченкова к судебному следователю Черенкову.

— Ну, рассказывай, братец, — потребовал Вениамин Пантелеймонович, пристально глядя на очередного свидетеля. — Не видел ли ты человека, который нес по лестнице безжизненную Мотю?

— Видел… — уверенно ответил Модест, комкая в руках шапку. — Вот как вас видел, правда, в дыму это было.

— Каков он собой? Сможешь описать?

— Смогу… Крепкий такой, роста высокого. Чернявый, с густыми волосами. Он… — Коробченков тут замялся, — не раз к Моте захаживал. Будто бы ухаживал за ней…

— Это точно? — переспросил судебный следователь Черенков.

— Точнее некуда, — уверенно ответил Модест Коробченков и, оживившись, добавил: — Видели бы вы, какая морда у него слащавая становилась, когда он на Мотю смотрел, тогда вопросов бы не задавали. Прямо слюнями исходил!

— Вижу, он вам не по душе? — испытующе посмотрел на него Черенков.

— А чему там нравиться? — усмехнулся Коробченков. — Черный, как цыган, и вечно навеселе. Хоть день, хоть ночь — все одно!