Книга Недосказанное слово, страница 25 – Евгений Сухов

— Нет, конечно, — слегка замялся Аркадий Ильич. — Посидел немного в ресторане.

— В вашем? — поинтересовался судебный следователь.

— Нет, — последовал ответ.

— А что так? — бросил быстрый взгляд на собеседника Вениамин Пантелеймонович.

— Отдыхать предпочитаю не на рабочем месте, — ответил Горский, в словах которого, несомненно, имелся резон.

— Ясно, — понимающе кивнул Черенков. — А в каком именно ресторане вы изволили отдыхать?

— В ресторане «Перекресток», — опять, чуть замешкавшись, ответил Аркадий Ильич.

— Кто может подтвердить ваши слова?

— Метрдотель может, официант может…

— В ресторане вы были один? — задал новый вопрос судебный следователь.

— Один, — не задумываясь, ответил Горский.

— Хорошо, — удовлетворился ответом Вениамин Пантелеймонович. — Что было потом?

— А потом я пошел домой, — пожал плечами Аркадий Ильич.

— И когда вы все-таки пришли домой: вечером в начале девятого или около девяти?

— Точно не помню, — раздумчиво произнес Горский. — Мне кажется все же, что времени было почти девять…

— Как скажете, — кивнул Черенков. — Рассказывайте дальше.

— По прошествии где-то около получаса я вспомнил, что мне надо повидать одного человека, и пошел в портерную ^[6], что на соседней улице. Он по вечерам там обычно проводит час-полтора за бутылкой пива.

— Вы что, такой любитель крепкого темного английского пива?

— Прихожу иногда, вкус мне его горьковатый нравится.

— Так, идем дальше… Ну как, повидали человека? — поинтересовался Вениамин Пантелеймонович.

— Не удалось, — последовал незамедлительный ответ.

— А что за человек, с которым вы должны были повидаться в портерной? — с неиссякаемым интересом спросил Черенков.

— Это лакей по имени Степан. Мы с ним иногда встречаемся, когда обслуживаем скачки, — ответил Аркадий Ильич.

— А по какой причине вы его захотели увидеть в этот раз? — последовал новый вопрос от судебного следователя.

На сей вопрос Вениамин Пантелеймонович получил следующий ответ:

— Он мне задолжал синенькую ^[7].

— Хорошо, что дальше? — принял ответ Горского Черенков.

— Посидел немного в портерной, выпил бутылку пива и вышел, — так ответил судебному следователю Аркадий Горский.

— Вас кто-нибудь видел в портерной? — продолжил допрос Вениамин Пантелеймонович.

— Не знаю, — прозвучал исчерпывающий ответ. После чего Аркадий Ильич будто бы спохватился и быстро произнес: — Меня видел мой сын, когда я выходил из пивной.

— Это мы проверим, — заверил Горского судебный следователь и черканул что-то в своей слегка помятой памятной книжке.

— Проверяйте, — равнодушно произнес Горский и добавил: — Он-то как раз мне и сообщил, что в нашем доме пожар.

Вениамин Пантелеймонович многозначительно хмыкнул и кивнул: мол, продолжайте дальше.

И Аркадий Горский продолжил:

— Ладно, до нашего этажа не добрался, как-то быстро потушили… К дому мы подошли вместе с сыном. Сначала зашли к себе на минутку, а потом, оставив ребенка дома, я по черной лестнице поднялся в квартиру Генриетты Павловны и едва не задохнулся от дыма и гари. В гостиной было невозможно находиться: дым застилал глаза, почти ничего видно не было. Все же мне удалось разглядеть на полу возле дивана Мотю. Я решил, что она просто задохнулась от дыма и упала в обморок, и побежал было к ней, но меня опередил какой-то мужчина. Он поднял Матрену с пола и потащил к дверям, что-то громко выкрикивая… Кому именно, я не разобрал. В хаосе и шуме квартиры Генриетты Павловны я понял только одно: он грозился забрать девушку, вернее, ее тело себе и никому его не отдавать.