Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 53 – Лилия Тимолаева

Он встретил её взгляд с тихим вызовом.

— Севар Эйрен, — сказал он.

Аркт молчал.

Лада повернулась к нему.

— Вы внутри дома. Хотите вы этого или нет, сейчас он тоже вас слышит.

— Тарвен Аркт, — произнёс наместник после паузы. — По сделке. Не под защитой.

— Это уж как дом решит, — пробормотал Брам.

Лада коснулась ключом края медной чаши.

— Лада, признанная как Мирана Вейрхольд. Хозяйка Эйрен-Гарда.

Огонь в очаге вытянулся вверх.

Она говорила имена по одному. Не торопясь. Стараясь, чтобы каждое не просто прозвучало, а легло в стены.

— Нисса. Тави. Риса. Савина. Лиора. Марек. Юн. Брам. Хенна. Севар Эйрен. Тарвен Аркт по сделке. Лада-Мирана, хозяйка дома. Эйрен-Гард, держи живых.

Железное кольцо вспыхнуло.

Вода в чаше пошла кругами. Земля растворилась не грязью, а тёмным золотом. Соль заискрилась на поверхности. Ключ в руке Лады стал горячим, но не обжёг. Дом загудел — не только кухня, не только стены рядом. Звук шёл из глубины фундамента, из коридоров, из лестниц, из закрытых комнат, из мастерских, из двора.

Пробуждался не весь дом.

Но его старый очаг наконец вспомнил, что он не одинок.

Пламя ударило вверх и на мгновение стало похоже на дракона — не огромного, не страшного, а сложенного из чистого света. Он поднял голову, расправил крылья в пределах очага, будто не мог выйти за камень, и беззвучно рыкнул.

По полу кухни от очага разошлись золотые линии.

Они побежали под столом, к дверям, в кладовую, к коридорам. Одна линия ушла к восточному крылу, где были дети. Другая — к мастерским. Третья — к двору. Четвёртая — тонкая, дрожащая — потянулась к зимнему саду и оранжерее.

Сад за окнами завыл.

Не голосами. Ветром.

Сердце оранжереи резко ударило.

Лада схватила его, заворачивая в ткань, и поняла: пора.

— Теперь оранжерея, — сказала она.

На этот раз никто не спорил.

Они пошли меньшей группой: Лада несла сердце, рядом шёл Аркт, с другой стороны — Брам с фонарём и верёвкой, за ними Савина, потому что знала проходы, и Севар, которого Хенна пыталась остановить до последнего. Он не позволил. Дом, к удивлению всех, тоже не остановил его у кухонного порога. Но с каждым шагом к зимнему саду лицо Севара становилось всё бледнее, а золотые линии на стенах вспыхивали под его ладонью, когда он касался камня.

— Вы не обязаны, — тихо сказала Лада, замедлившись.

— Обязан.

— Если упадёте, я вас не понесу.

— Я уже понял, как вы заботитесь.

— Это не забота. Это расчёт сил.

— Конечно.

Но в его голосе не было прежней колкости. Только усталость и что-то тёплое, едва заметное, опасно человеческое.

Аркт шёл молча. Однако Лада чувствовала его внимание: он слышал каждое их слово, замечал каждый взгляд и делал выводы, которые ей сейчас совершенно не хотелось обсуждать.

Зимний сад встретил их звоном.

Днём он был ещё страшнее, чем ночью. Разбитые стёкла блестели в сером свете, как осколки льда. Чёрные стебли тянулись вдоль рам. Туман снаружи прижимался к прозрачным стенам, и в нём то появлялись, то исчезали силуэты — маленькие, детские, будто сад пытался убедить их, что там кто-то заблудился.

— Не смотреть долго, — сказал Аркт.

— Не отвечать голосам, — добавил Брам.

— Не верить тому, что похоже на живое, но не дышит, — тихо произнёс Севар.

Лада посмотрела на него.

— Ваше?

— Её.

Он не объяснил, чьи это слова, но Лада вспомнила женщину из видения у чаши. Тёмно-зелёное платье. Ладонь на сердце. Дети в зимнем свете.