Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 51 – Лилия Тимолаева

Савина резко вскочила.

— Смотрите!

Горн в дальнем углу вспыхнул.

В нём не было ни угля, ни растопки, только тёмная пустота. Но из этой пустоты поднялся огонь — низкий, тяжёлый, красно-золотой. Он не лизнул стены, не бросился наружу, а встал ровным сердцевинным пламенем, от которого по мастерским пошёл запах горячего металла и сухого дерева.

Лада медленно убрала руку.

На ладони остался след клейма. Не ожог, не рана — золотистый рисунок, который через несколько мгновений ушёл под кожу.

— Железо откликнулось, — сказала Савина.

В её голосе впервые прозвучало не только недоверие, но и невольное восхищение.

Лада поднялась.

— Теперь найдём, что нужно для очага.

Ответ пришёл сам.

На дальней стене со скрежетом отодвинулся ржавый щиток, открывая нишу. Внутри лежало железное кольцо, большое, тяжёлое, тёмное, но по краю его шла та же золотистая линия. Лада взяла его обеими руками. Кольцо оказалось тёплым и очень тяжёлым, словно в нём был не металл, а кусок ответственности.

— Несём, — сказала она.

На выходе Савина вдруг остановилась у боковой двери.

— Здесь.

Дверь действительно была заколочена, но две доски внизу кто-то выломал. Через щель тянуло дворовым холодом. На полу у самого проёма виднелись следы грязных подошв. Не старые. Совсем свежие.

Лада присела.

— Конюх?

— Или кто-то, кто приходил после него.

За дверью шевельнулся туман.

Лада медленно подняла железное кольцо. Оно отозвалось теплом, и щель внизу вспыхнула короткой золотой полосой. Снаружи что-то зашуршало и отпрянуло.

— Не сегодня, — сказала Лада.

Савина смотрела широко раскрытыми глазами.

— Вы это ему?

— Всем. Доски найдём?

— Вон там.

Они не стали звать Брама. Времени не было. Лада и Савина подтащили к двери тяжёлую доску, потом вторую, потом забили их старыми клиньями, найденными у верстака. Получилось неровно, но плотно. Мастерские помогли: один из ржавых крюков сам сорвался со стены и лёг как скоба. Савина подобрала его осторожно, словно боялась, что он укусит, и вместе они закрепили дверь окончательно.

Когда они вернулись в коридор, Аркт и Севар стояли там же.

Аркт сразу посмотрел на железное кольцо. Севар — на Ладину ладонь.

— Мастерские признали, — сказал он тихо.

— Мастерские открылись, — поправила Лада. — До признания мне ещё, кажется, много грязи убрать.

— Ты не понимаешь, что это значит.

— Тогда объясните по дороге к двору.

Во двор вышли через кухонное крыло.

Брам уже вернулся. Повозки у ворот исчезли, люди Аркта отошли к тракту, и пространство перед домом стало свободнее, хотя спокойнее не стало. Сад за оранжереей продолжал светиться серо-зелёными толчками. Иногда свет гас, и тогда казалось, что всё успокоилось, но через несколько ударов сердце оранжереи отвечало из кухни, и мёртвые деревья снова начинали мерцать.

Двор днём выглядел безжалостно. Ночь прятала разрушение, а серый свет показывал всё: разбитые плиты, грязь, заваленный желоб, перекошенный навес у колодца, сломанные жерди, мокрые листья, следы вчерашней борьбы с телегой у пролома. И всё же теперь Лада смотрела на это иначе. Не как на доказательство гибели, а как на список.

Вот здесь расчистить.

Там укрепить.

У колодца заменить доску.

У конюшни проверить стену.

Под навесом сложить дрова.

Живой дом начинается не с чудес. С того, что кто-то перестаёт проходить мимо поломанного.