Книга Купчиха-детектив, страница 37 – Лара Барох

Вот тебе и вторая гильдия, Авдотья Никифоровна. А главное, высшие силы даровали бесценный шанс прожить вторую жизнь, а я так нелепо, глупо им распорядилась. Вот о чем я сокрушалась больше всего.

— Ты покайся, раздай свое состояние бедным, може, и жизнь тебе сохранят.

Верка по-бабски как будто жалела меня.

Состояние! У меня же есть деньги!

Я соскочила с лавки и ну ходить кругами по камере. Итак, мне нужен план своего спасения. Первое — послать весточку знакомым купцам в Москву. Попросить их нанять лучших адвокатов. Денег пусть не жалеют.

Самой твердо стоять на своем — я купчиха, а не убийца. Только как это доказать, если весь город уверен в обратном…

И Авдея подвела, ох, как же я его подвела.

Вновь я упала на лавку и начала раскачиваться из стороны в сторону, схватившись руками за голову.

А что будет с Лизой? На ее образование и воспитание нужны деньги. А у меня наверняка все конфискуют. Получается, и Гришу я подвела.

Уже в сумерках — я и пореветь успела, и похоронить себя, и вновь возродиться — дверь камеры открылась, и прямо на пол поставили кувшин, тарелку с серыми лепешками и ведро.

— Ужин подоспел, — оживилась Верка. — У меня свой кувшин припасен, сейчас воды себе отолью, а остальное ваше. И лепешка моя.

После всех манипуляций она устроилась рядом и смачно начала есть.

Я не двинулась с места.

— Барыня, поесть вам надо, — Авдей впервые после заточения подал голос.

— Ешь ты. Я только попью.

Всю ночь я просидела, навалившись боком на стену. В голове не укладывалось чудовищность ситуации, в которой меня угораздило оказаться. Да еще и Авдей. У него же семья, дети…

Я толком не спала, голова чугунная, мысли только о том, что загубила свою жизнь и всех вокруг подвела.

Да еще Верка, развалившись на лавке, храпела так, что пыль сыпалась с потолка. Где тут уснуть? Авдей устроился на соломе в углу, но, судя по тяжелым вздохам, тоже не спал.

А едва забрезжил рассвет, как дверь распахнулась, и охранник скомандовал:

— Купчиха, на выход!

Ноги одеревенели, и лишь приложив усилие, я смогла подняться с лавки. В голове плыл туман, и болью билась одна мысль — мне нужно послать весточку своим, а пока подчиниться судьбе, но твердо стоять на своем: ни я, ни Авдей не причастны к убийствам.

Хромая не хуже Дуси, я все же выпрямила спину. Я купчиха из Москвы, за мной правда, и докажите мне обратное. Интересно, есть ли здесь презумпция невиновности?

— Ты, тоже на выход, — ткнул плетью надсмотрщик в Авдея.

Хм… Нас вместе будут допрашивать? Как организованное бандформирование?

С другой стороны, мой работник сейчас единственный, кто не желает мне зла и в силу возможностей поддерживает. Его присутствие придаст мне сил, к тому же я не буду переживать, что, пока со мной беседуют, из него выбивают показания.

— Говори только правду, — шепнула я ему на выходе и вышла в коридор.

После бессонной ночи едкий дым грыз глаза и вызвал слезотечение. В носу защипало. Держаться. Нельзя показывать им слезы — сочтут за слабость и признание вины. А я ни в чем не виновата!

Я выпрямила до хруста спину, развернула плечи, повыше вздернула подбородок и, как по горящим углям, пошла на эшафот.

Провели нас на второй этаж и остановили у третьей от холла двери.

Тюремщик кулаком постучал, прислушался, а потом распахнул перед нами дверь.