Книга Купчиха-детектив, страница 39 – Лара Барох

— Оставаться дома я не смогла и вышла на улицу, где на противоположной стороне собирался народ и тушил пожар. Кстати, мой Авдей принимал в этом активное участие, спросите у кого хотите, все подтвердят.

— Да хватит уже про тот пожар, — отмахнулся полицейский.

Ах, так это он от упоминания пожара в галерее морщится. А почему?

— Вы выяснили, кто поджог?

Понятное дело, что он не расскажет, но палкой ткнуть мне никто не запрещает.

Полицейский помотал головой из стороны в сторону. Разгильдяи, нет чтобы делом заниматься, они в услужение дурным купцам подались. Тьфу.

— Во время тушения пожара Авдей познакомился с местными, которые впоследствии и сообщили ему про убийства. А он — мне. У нас в Москве такого отродясь не случалось, чтобы каждую ночь женщин убивали, — не удержалась я от едкого замечания. — Оттого я немало удивилась, а не добившись результата, вскоре вернулась домой, в Москву.

— А сейчас зачем вернулись?

— Купеческая гордость. — Я вскинула повыше подбородок. — Не с первого раза открываются двери, а подчас и не со второго. Я привезла рекомендательное письмо от московского купца Абрикосова к местному купцу Николаю Пустовалову, с просьбой оказать мне содействие в делах. Вот за этим занятием меня и арестовали. Ничего не успела.

Вот сейчас я все о себе поведала. Слово за полицейским. Пусть рассказывает свою версию событий.

— Значит, с ваших слов выходит, что прибыли вы к нам исключено по делам торговым? — уточнил полицейский.

В ответ я со всем красноречием заверила его в этом. Добавив, что вскоре в Москве состоится выставка в Манеже, на которой я уже купила место. Там представлю новые шали, в расчете на самого придирчивого покупателя. В надежде взять еще награду. Ведь чем именитее мой товар, тем выше цена за него, да и мне почетнее.

Но мы с полицейским словно на разных языках разговаривали. Я делала упор исключительно на торговых своих делах, а он все время возвращался к убийствам.

— А почему вы все время меня про убийства спрашиваете?

Я была совершенно вымотанной. Давайте закончим допрос, и я пойду отдыхать да обмозговывать услышанное.

— А как не спрашивать, если с вашим появлением они начались? Вот вы вернулись, и сегодня нашли очередной труп.

— Сегодня? — ухватилась я за слово и подалась всем телом вперед. Это может быть моим спасением, ведь всю ночь мы с Авдеем провели в застенках.

— А как все гладко складывалось… — с досадой отвернул голову полицейский, и я поняла, что мы с Авдеем оправданы.

Жизнь, с которой я уже начала прощаться, как резкий удар по голове, вернулась и наполнила меня невероятными силами, стремлениями, надеждой и верой. Жить! Я буду жить, и никто по моей вине не пострадает. Это ли не чудо?

— Значит ли сие, что я свободна? — как ни храбрилась я, а голос дрожал.

— Да, это так. Но мой вам совет, не задерживайтесь в Новгороде. Простой люд слеп в своем гневе. Уезжайте и… не возвращайтесь впредь.

— В этом можете не сомневаться.

Сегодня… Нет, надо выспаться и смыть с себя тюремную грязь. А одежду я выброшу, чтобы не напоминала о чудовищном происшествии. Сегодня сил уехать уже не осталось. Завтра же с утра рвану домой, в Москву, и более никогда ноги моей не будет на этой дурной земле.

Я поблагодарила полицейского, просто так, его заслуги в моем освобождении не было. Но с другой стороны… Мог бы всех «собак повесить» на меня и все же казнить. Вот, пожалуй, за это и благодарила, что не пошел на сделку с совестью, прислушался к гласу разума и устоял перед соблазном получить очередной орден, или что ему полагается за раскрытие столь громкого дела?