Книга Купчиха-детектив, страница 42 – Лара Барох

Князь оказался превосходным собеседником. Легким, шутливым и очень внимательным. Невероятно приятный мужчина.

И тут случилось странное. Авдей замер возле одной из картин, хватая воздух ртом. Буквально остолбенел. Даже поднял руку и пальцем указывал на нее. Чем привлек наше с князем внимание. А едва я взглянула на картину, как в буквальном смысле открыла рот.

На ней была изображена женщина, сидящая на земле и привалившаяся к стулу, вернее, одной рукой его обнимавшая. Ноги вытянуты.

Я перевела взгляд на полотно рядом и непроизвольно закрыла рот рукой. Здесь женщина перегнулась через ограждение набережной. На третьей картине женщина сидит, облокотившись спиной на дерево.

И на всех картинах в нижнем правом углу подпись: «О. Никс».

— Вот и я не могу понять свои ощущения, — из-за моей спины подал голос князь. — Вроде бы простой сюжет, я бы даже сказал — мазня, но притягивает внимание, не отпускает…

Картины, на мой взгляд, были вполне неплохи. Цвета подобраны гармонично, линии плавны, сюжет прорисован до последнего штриха. Но имелся нюанс. Крайне редко на полотнах изображали простых людей, а тем более женщин.

Дело в том, что художники зарабатывают на жизнь, рисуя картины, поэтому предпочитают рисовать портреты тех, кто способен заплатить за это. Ну или пейзажи, сцены сражений, но и это на заказ. Сами посудите, краски стоят отнюдь не дешево, плюс кисти, холсты, а самое главное — время.

Этот же неизвестный Оникс рисует исключительно простых женщин, которые точно не могут оплатить его услуги. Значит, что? Неужели князь заказывает на свои деньги ему картины? Они что, знакомы? Поддерживают отношения?

— Вы знаете этого художника? — скорее прошептала, чем сказала я.

Горло сдавил спазм.

Бессонная ночь в камере, избежание смертельного приговора, нападение толпы, а сейчас еще и это. Последний раз я испытала подобный шок, когда я очнулась в этом мире. Голова наотрез отказывалась соображать, и еще убийственная усталость. Ноги буквально вопили о пощаде и желании присесть, а лучше прилечь.

А еще лучше навсегда покинуть Новгород и забыть все, что со мной здесь произошло, как страшный сон. Возможно, лет через десять я буду вспоминать все это со смехом, но сейчас… И эти пугающие картины… В них и впрямь было нечто такое, что не отпускало, по ощущениям что-то злое, пугающее. Я пригляделась и поняла — на картинах изображены тела, а не живые люди. Кто способен на такое?

— Лично не знаком, — охотно и с легкостью ответил князь.

Судя по всему, он не лгал. Да и какой ему смысл? Он богат, титулован…

— Пару лет назад Оникс прислал свою картину с женщиной и стулом на адрес галереи и сопроводил ее письмом, что, если мне понравится его творчество, он может написать несколько полотен за умеренную цену. Ту, первую, он предложил в дар. Я, признаться, долго размышлял, повесил эту картину вначале в спальню, затем перевесил в гостиную, и все время она притягивала взгляд. Есть в ней что-то сакральное. В итоге я согласился на предложение художника, и с тех пор он высылает мне полотна, а я в ответ отправляю ему деньги. Мы сошлись на ста рублей за полотно.

Ничего себе умеренная цена…

— Значит, он не местный?

Я невольно сделала шаг от картин, настолько они враз стали неприятны. В других обстоятельствах я бы пожелала покинуть это помещение. Но сейчас вынуждена остаться рядом с этим леденящим душу ужасом.