Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 5 – Виолетта Вейл

Комиссия приехала в десять утра и первым делом попросила убрать людей с причала. К тому времени восемнадцать пассажиров первого рейса разместились в доме смотрителя, на складе и под навесом мастерской. Амина осматривала пожилого мужчину, дети спали на свернутых сетях, кузнец по имени Браст уже снял западный ролик и спорил с Торой о толщине временной втулки. Убирать людей было некуда. — Причал входит в зону осмотра, — сказал председатель комиссии, сухой мужчина в коричневом плаще. — Посторонние создают помехи. — Эти посторонние зарегистрированы в журнале нейтрального прохода, — ответила я. — Освободить могу только рабочую полосу шириной шесть шагов. Жилых помещений у объекта нет. — Дом смотрителя? — Две комнаты, кухня и протекающая крыша. В одной лекарь, в другой дети. Он посмотрел на Дарена, будто наместник мог добавить дому еще один этаж. Дарен стоял рядом с капитаном Лассом и листал копию ночного протокола. — Осмотр проводится в фактических условиях, — сказал он. — Перечень людей приложен. Продолжайте. Председателю это не понравилось, но спорить он не стал. Комиссия состояла из инженера дорог, гильдейского оценщика и представителя водного надзора. Последний оказался единственным, кто принес собственные сапоги. Оценщик через каждые десять шагов останавливался и стряхивал грязь с подола. Мы начали с западной опоры. Тора сняла защитный кожух, и под ним открылась трещина в каменной кладке длиной почти в локоть. Она не была новой: края потемнели, внутри пророс тонкий корень. — Косметический ремонт, — сказал оценщик. Я присела и провела стальной иглой по нижнему шву. Игла вошла почти на треть. — Раствор вымыло. Нагрузка уходит на два внешних камня. Если поставить новую цепь без разгрузки, трещина расширится. — Девять лет стояла. — Девять лет не работала. Инженер дорог опустился рядом и повторил проверку своей иглой. — Нужна разгрузочная рама и частичная перекладка, — признал он. — До этого пассажирские рейсы запрещены. — Даже аварийные? — спросил оценщик. — Особенно аварийные. Ночью им повезло. — Ночью мы уменьшили нагрузку в три раза и использовали вязь, — сказала я. — Везением это не называется. Тора, стоявшая у меня за спиной, тихо произнесла: — Иногда называется. Но в отчет так не пишут. Я поднялась. Спорить с ней было бесполезно: она знала разницу между расчетом и запасом, который исчерпывается незаметно. Дальше стало хуже. Настил требовал замены почти на треть. На восточной лебедке отсутствовал защитный стопор. Крыша склада просела над центральной балкой. В доме смотрителя печь дымила, колодец давал мутную воду, а лестница на второй этаж держалась на двух креплениях вместо четырех. К полудню лист председателя был заполнен с обеих сторон. — Коммерческая эксплуатация невозможна, — подвел он итог. — Допускаются ремонтные работы и один аварийный рейс в сутки после отдельного разрешения водного надзора. Срок устранения основных замечаний — шестьдесят дней. — Сколько времени займет повторная проверка после подачи заявления? — До десяти рабочих дней. Значит, закончить ремонт требовалось не через шестьдесят, а через пятьдесят.

Лучше через сорок пять, чтобы оставался запас на чужое расписание. — Когда получу письменный акт? — Через три дня. — Сегодня к вечеру, — сказал Дарен. Председатель выпрямился. — Господин наместник, установленный срок... — Это просьба, — перебил Дарен и после короткой паузы добавил: — Если она не мешает вашей работе. Я посмотрела на него. Он не имел права ускорять гражданскую комиссию ради жены, подавшей на развод. Но акт требовался не мне одной: восемнадцать человек занимали аварийный объект, а на восточной дороге могли появиться другие группы. Председатель перелистал свои записи. — Черновой перечень будет вечером. Подписанный акт — в установленный срок. — Этого достаточно, — сказала я. Дарен кивнул и больше не вмешивался. После отъезда комиссии я собрала всех в мастерской. Браст устроился на перевернутом ящике, Амина стояла возле двери, Тора положила на верстак снятый ролик. Люди с восточного берега ждали решения, хотя переправа уже выполнила перед ними обязанность. Я могла отправить их в Ладью и закрыть ворота. — До восстановления пассажирских рейсов здесь работы больше, чем денег, — начала я. — Временное жилье организуем в пустом трактире у поселка. Переезд сегодня. Кто хочет идти дальше на запад, получит документ о прохождении досмотра. Кто ищет работу, оставит имя и профессию Йорену Фассу, когда он приедет. — Кто такой Йорен? — спросила Тора. — Счетовод. — У нас уже есть деньги, которые надо считать? — Восемьсот двадцать крон. Тора свистнула. — Тогда счетовод понадобится, чтобы красиво записать, как они закончились. Я разложила на верстаке лист комиссии. — Западная опора, основная цепь, два ролика, настил, восточный стопор, крыша склада, колодец. Сначала считаем безопасность, потом удобство. Дом смотрителя пока ремонтируем только там, где опасно. Браст повернул ролик. — Новая ось — двенадцать крон с материалом. Речная бронза отдельно. — Есть поставщик? — В Тальмаре. На вашем берегу не знаю. — На нашем всю речную бронзу выкупили по северному заказу, — сказала Тора. — Я спрашивала весной. Амина скрестила руки. — Товар из Сарены сейчас считается вражеским? — Не весь, — ответил Керн от двери. Я не заметила, как он вошел. Капитан снял мокрый плащ, аккуратно повесил его на крюк и положил на верстак копию ночного списка. — Металл проходит по отдельному разрешению и с проверкой состава. Срок — от двух недель. — У нас нет двух недель, — сказала я. — Тогда ищите эллерийский сплав. — Или старые детали, — предложила Тора. — На затопленном складе лежали две запасные пластины. Если их не унесло. Мы пошли к складу. Вода стояла по щиколотку. Нижние полки сгнили, ящики расползлись, но под дальней стеной Тора нашла бронзовую пластину размером с крышку стола. Вторая оказалась треснутой. — Этой хватит на втулки и крепеж, — сказал Браст. — На палец основной цепи — нет. — До основной цепи еще дойдем. Я записала находку как ресурс, а не как спасение. Даже пригодную пластину требовалось очистить, проверить и перековать. Йорен приехал после обеда на маленькой повозке, нагруженной счетными книгами.