Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 3 – Виолетта Вейл

Не жар ядра — обычное человеческое тепло, знакомое и больше мне не принадлежащее. — Ты не осматривала механизм, — сказал он. — Сейчас осмотрю. — В темноте. — С фонарями и четырьмя стражниками, которых я не просила, но пока не выгоняю. — Я не позволю тебе выйти на неисправном пароме. — Ты можешь закрыть проход на сутки при подтвержденной угрозе. Представь ее капитану и запиши приказ в журнал. Либо отойди. Он сжал челюсть. На совете такой тон заставлял людей пересматривать собственные расчеты. Я пересматривала только те, в которых находила ошибку. — Керн, — сказал Дарен. — Проведи первичный осмотр вместе с ней. — Капитан не речной мастер. — Я умею отличить целую цепь от разорванной, — спокойно заметил Керн. — И не стану говорить, выдержит ли она нагрузку. Это было приемлемо. Мы зажгли еще три фонаря. Двое стражников держали их над настилом, пока я простукивала доски рукоятью ножа. Три пришлось отметить мелом: звук под ними был глухим. Керн проверил борта и нашел трещину в правом креплении скамьи. Я сняла скамью целиком, чтобы никто не оперся случайно. Главная цепь лежала в направляющем желобе. Ржавчина покрывала поверхность, но на доступном участке металл не крошился. Хуже выглядел западный ролик. Его ось просела, смазка высохла, край шкива истерся. — Пустой рейс выдержит, — сказала я. — На обратном пути привезем не больше шести взрослых. Потом проверка. — Ты говорила по шесть в каждом рейсе, — напомнил Дарен. — После осмотра изменила решение. Первый пассажирский рейс — шесть. Дальше по состоянию ролика. — Восемнадцать человек до рассвета не успеют. — Значит, часть останется ждать. — На вражеском берегу. — На другом берегу, — поправила я. — Пока они не прошли проверку, у нас есть только гражданские по списку. Я проверила аварийный якорь, нашла в шкафу старый маятник и комплект солестекла. Из двенадцати стержней целыми были семь. Для одного запуска требовалось четыре. — Кто обслуживал пластины после закрытия? — спросил Керн. — Судя по состоянию, никто. Я опустилась на корточки возле западной пластины. Речная бронза позеленела, две линии забило илом. Очистить их полностью до рассвета не получалось. Для пробного рейса течениевая вязь не требовалась, но с пассажирами боковой снос мог прижать паром к старой свае. — Без вязи людей не повезешь, — сказал Дарен. — Повезу после короткого запуска. Коридор будет уже штатного, но его хватит. — Пластины не проверены. — Поэтому сначала пустой рейс. Я поднялась и начала распределять работу. Один стражник встал на тормоз, второй — на ручную лебедку. Керн записывал время. Дарен остался у края причала. — Ты не участвуешь, — сказала я. — Почему? — Потому что не знаешь механизма, а я не буду объяснять его, пока паром уже в воде. Если хочешь помочь — держи свободным причал и следи за восточным берегом. Керн быстро опустил голову к журналу. Я почти увидела, как он прячет улыбку, но утверждать не могла. Мы отдали тормоз. Течение подхватило корпус, цепь натянулась, паром дернулся и пошел поперек реки. Западный ролик заскрипел. Звук был неприятным, но равномерным. Я держала руку на рычаге аварийного сброса и считала обороты. На середине Эрвы ветер стал сильнее. Пустой настил вибрировал под ногами.

В темноте восточный причал казался узкой полосой света. Возле него стояли люди, и один из них размахивал фонарем по неправильной схеме. Паром дошел за девять минут. Восточный ролик оказался в лучшем состоянии. Я закрепила корпус и сошла на причал. Первой ко мне подошла лекарь Амина Рош и передала список. Рядом стояла ее пятнадцатилетняя сестра Тави с сигнальным фонарем. — Кто дал последовательность? — спросила я. — Сигнальщик у северной дороги, — ответила Тави. — Плащ с капюшоном, шрам на подбородке и серебряная пряжка на сапоге. Он сказал, вы поймете, что путь закрыт. Сами они обвала не видели. На посту им велели свернуть к Серому Броду. Я сверила восемнадцать имен и попросила открыть сумки. Нашлись два хозяйственных ножа, инструменты и иглы. Ножи запечатали до западного досмотра. — Первый рейс: дети, сопровождающие, трое старших и лекарь, — решила я. — Шесть взрослых, двое детей. Без сундуков. Только сумки, которые можно держать на коленях. — Я останусь до последней группы, — сказала Амина. — Тогда лекаря в первом рейсе не будет. Она посмотрела на пожилого мужчину, который тяжело опирался на трость. — Хорошо. Я поеду. Я установила солестекло в восточную пластину. Тави держала фонарь, пока я очищала канавки. Она задавала вопросы только по делу: почему один стержень короче, зачем маятник, сколько времени держится коридор. — Короткий измеряет боковой снос, — отвечала я. — Маятник синхронизирует пластины. Держаться будет не больше двенадцати минут. Нам нужно девять. — А если дольше? — Стержни треснут. Поэтому мы не проверяем это с людьми на борту. На западном берегу Дарен должен был установить вторую четверку по моей схеме. Я передала ему порядок вспышками обычного технического кода. Ответ пришел без ошибки. Когда маятники совпали, солестекло засветилось зеленоватым. Холод прошел от пальцев к локтям. Полоса воды перед паромом стала ровнее, мелкая рябь вытянулась вдоль течения. — На борт, — сказала я. Люди разместились у центра настила. Я еще раз проверила, что дети сидят на полу рядом с матерью, трость лежит вдоль борта, сумки закреплены. Амина встала возле пожилого мужчины. Мы отдали тормоз. Первые пять минут прошли спокойно. Я следила за роликом, цепью и светом стержней. На шестой западный шкив издал резкий металлический удар. Паром дернулся. Женщина с детьми вскрикнула, один из стражников схватился за борт. — Сидеть! — приказала я. — Никому не вставать. Ролик заклинило. Течение развернуло корпус на четверть, цепь натянулась сильнее. До западного причала оставалось около сорока метров. Дарен стоял у самой воды. По его рукам пробежало золотое свечение — первый признак частичного превращения. — Не лети! — крикнула я. Ветер унес половину слова, но он услышал. Свечение погасло. Если дракон сядет на настил, нагрузка увеличится почти на сотню килограммов. Если попытается тянуть паром в воздухе, боковой рывок может сорвать цепь с заклинившего ролика. Я проверила угол. Вязь еще держала коридор. — Ручная лебедка! — крикнула я западной команде. — Медленно, по четверти оборота! Керн повторил приказ. Стражники взялись за рукояти. Ролик не двигался, но цепь начала проходить по краю шкива с сухим скрежетом. — Сумки в воду, — сказала я.