Книга Верь/не верь, страница 61 – Инна Борисова

— Так без зубов же…

— Гриша! – Следачка отвешивает ему подзатыльник. – После армии совсем мозги стекли в штаны?

Он тяжело втягивает воздух носом. Спасает его вышедший и страшно недовольный Кургин.

— Поехали. На кладбище. Проверим наши теории. – Катя кивает в ответ. Быстро грузятся в машину, Гриша прыгает в кузов, место для таких отбросов, как он. Хватается за решетку, высовывает нос.

— Давайте до Володи сгоняем, если копать придется. Ну чтоб все по бумагам в порядке было.

Чумбоева распускает пышные волосы. Грише это кажется безумно эстетичным. Был бы он президентом – издал бы указ, чтоб дамы не могли заплетать такую красоту в косы.

Дома Черносвитова не оказалось, они минут тридцать долбились, и все без толку. По пути к церкви заехали в «комок», купили лопату и топор. Кому нужны лопата и топор зимой, продавец не спрашивал, только почесал плешь и отвлекся на других покупателей. Гриша отправил Антона с Катериной разводить костер, сам же, перекрестившись, побежал в храм. В это время тут совсем пусто, утренняя служба давно прошла, для вечерней еще рано. Ладаном воняет так, что глаза слезятся. Это тебя, демона проклятого, святые отторгают. Сердобольная тетка кивает на столовую, мол, Черносвитов там с самого утра сидит, двери дома Божьего еле как открыли.

— Володя? – Заглядывает. Тишина. Гриша идет вдоль стола, заглядывая под стулья. – Володь, это я.

— Я здесь, – шепот из-за стеллажа. Друг сидит в пыльном подряснике, обняв колени, и трясется всем телом. У него лицо в цвет снега. – Я думал, ты умер.

— Многим бы этого хотелось, но пока нет. – Гриша аккуратно присаживается на корточки рядом, берет чужие ладони в свои. – Посмотри на меня. Расскажешь, почему тут сидишь?

Володя всхлипывает, пытается вырвать руки, но Гриша не дает.

— Я утром вас видел. – Голос совсем слабый. – Он же службу отвел. Молитвы читал, крестился, водой святой кропил покойницу. А потом, потом… Он когда побежал за вами, я на крыльцо вышел. – С силой вырывает руку, стирая слезы. – Окна столовой выходят на кладбище. Я тут заперся и молился, а потом увидел, как он в могилу назад лезет, и тогда до меня дошло. Это не Бог его вернул, это дьявол. Но почему он тогда не боялся креста, а носил его? – Володя сейчас одно сплошное двуногое разочарование. Его пухлые губы дрожат, в глазах столько непонимания и ужаса. Как будто весь его прошлый привычный мир рухнул в одну ночь. Впрочем, почему как будто?

— Может, это просто испытание? Бесы же знают Библию лучше всех, это не делает их святыми. – Кончиками пальцев касается мокрой щеки. – Может, им просто нравится на кресте. Никогда об этом не задумывался? Может, для них боль – это наслаждение.

Володя быстро-быстро кивает и тянет руки, как ребенок. Гриша аккуратно его обнимает, позволяя ткнуться себе в шею и в голос зарыдать. Все же Черносвитов слишком нежное для этого мира создание. Доброе, искреннее, немного наивное.

— Мне нужно, чтобы ты позволил нам провести эксгумацию. Чтобы он больше никому не навредил. Слышишь? Просто документы подпиши. Хорошо? – Путается пальцами в волосах, ласково водя второй рукой по спине. – Он чуть не убил меня. Этой ночью обошлось, но следующей… Понимаешь?

Володя отстраняется, сморкаясь в рукав.

— Я сам должен.

— Что?

— Ну дланью Господа его уничтожить. Понимаешь? Священник же меч Господень. Исполняет его волю ценой своей жизни. – Поднимается, застонав и схватившись за колени. – Сука, сидел долго…