Книга Верь/не верь, страница 59 – Инна Борисова

И тишина.

— Пошли, он вроде бы уже ушел, – диалог продолжать не хочется.

Внизу их встречает лейтенант, вцепившийся в автомат и с половиной головы седых волос.

— Т-т-товарищ майор… – Аж зубы стучат. Кургин прижимается ухом к двери.

— Кто на вызов поехал?

— Юранев и Воронцов.

— Ясно. – Антон открывает дверь, впуская ледяной ветер со снежинками. – Скорую сразу вызови. Гриша, иди сюда.

Первая дверь разодрана в лоскуты и валяется в сугробе, вторая исцарапана почти до дырки, еще минут двадцать, и капут. Им сказочно повезло.

— Что ты на это скажешь?

На свежем снежном покрывале виднеются глубокие массивные медвежьи следы.

— Медведь в городе. Какой, к чертовой матери, мужик с когтями? – Товарищ начальник милиции устало снимает очки. Они сидят в кабинете четвертый час, Гриша, Антон, Чумбоева и Окулова. Оказывается, это они приехали вовремя и в свете фар узрели нечто перемазанное в крови почившего ментеныша.

— Абрам Вениаминович, – Марина Окулова жеманно поворачивает голову, – вы правда считаете, что мы будем вам врать? Я ваш секретарь, я клятву давала никогда не врать.

— Гиппократа? – Отегов иронично изгибает бровь. Сухой, тощий, высокий мужик в годах, его переломать можно одним ударом, но от него прет такая уверенность, что и подходить не хочется.

— Нет, ну присяга там…

— Мариночка, вам померещилось. Вы испугались, в темноте себе всякое напридумывали. Типичная история. И вы, Катенька, хоть и следователь, а о вашем увлечении паранормальным весь город знает. Я вот, когда служил, тоже всякое видал, да только не было этого. Вы же понимаете, что это шок?

Гриша разваливается в кресле, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Этот диалог уже пошел на десятый круг.

— А Ваня Фурсов? Он же тоже видел…

— Он ничего не видел, – Отегов нетерпеливо перебивает. – Он только слышал, но этого хватило, чтоб напрудить в штаны. Понаберут по объявлению. – Нервно барабанит пальцами по столу. – Что-то еще? У вас, молодой человек, тоже галлюцинации были?

Гриша поднимает голову, садясь прямо и складывая руки на коленях, как примерный ученик.

— Да. Спешу доложить: упоминаемый выше мертвяк был Тихоном Андреевичем Черносвитовым, батюшкой, похороненным некоторое время назад.

Отегов закрывает лицо ладонями, застонав.

— Вы издеваетесь надо мной? А если министерство безопасности узнает, вы понимаете, какие нам проверки пришлют? И хватит упоминать покойного Тихона Андреевича, мы с ним все-таки не одну бутылку кагора за разговорами о религии распили. Кургин? Что с лицом, тебя медведь по роже огрел?

Гриша переглядывается с Антоном, сдерживая смешок.

— Ну… – Мнется. – Если честно, то я тоже видел Тихона Андреевича… И я упал.

— Детская отговорка. – Абрам Вениаминович сверлит взглядом Антона. – Твою мать, сколько можно? И что вы предлагаете делать? Проводить сеанс экзорцизма? – Внимательно оглядывает присутствующих. Гриша аж в кресло вжимается, но несмело открывает рот:

— Нет, его надо откопать и голову отрезать.

— Заболоцкий, признайся, тебя в армии контузило? – Отегов говорит ласково, как с дитятком. – Какое нахрен откопать? Ты понимаешь, куда тебя пошлет его сын с твоими безумными идеями?

— Контузило, товарищ полковник. – Гриша кивает, широко улыбаясь, и тут же тушуется. Дебил.

— Оно и видно. – Абрам Вениаминович кивает сам себе. – Еще предложения?