Книга Верь/не верь, страница 205 – Инна Борисова

— Ты присутствовал там? Ну, в момент смерти. Ты видел, как убили Толика?

— Нет. – Саня мотает головой. – Я просто чувствую. Мы все чувствуем. У нас не принято этим делиться. Даже ощущая чужую смерть, мы предпочитаем делать вид, что ничего не происходит.

Алина жует губы, лбом прислоняясь к дверному косяку.

— Ты сможешь провести меня незаметно? Мне очень нужно вытащить Андрея.

Саня задумчиво чешет подбородок, глядя в потолок.

— Да. По вечерам они ходят в храм. Раньше они там беса кормили, но твои друзья от него избавились. Теперь нового ищут. У нас есть… часа два, пока служба не кончится.

Алина думает несколько секунд, тянет руку, вставая на носки и выдергивая из наличника бересту. Галлер выдыхает с облегчением, устало потерев переносицу.

— Спасибо. Не будем терять времени?

Она кивает, проходя мимо Сани в комнату, и начинает собирать автомат. Галлер смотрит почти с умилением, склонив голову набок.

— Это зачем? По мертвецам стрелять собралась?

Алина фыркает, перебрасывая оружие за спину и поправив ремень.

— У вас все еще есть тело. И ноги. Без ног догнать будет тяжелее.

Галлер усмехается сам себе, довольный.

— Не все решается насилием, говоришь… Вся в меня. Прости, – смеется, – как есть. Я в свое время навоевался. Судьба очень странная штука. Всю одежду выверни наизнанку и так надень. Такие правила.

Алина рассовывает патроны по карманам и раздевается, игнорируя чужой насмешливый взгляд. Пора перестать стесняться своего тела. Установка, что тебя будут любить и не будут осуждать, только если ты идеальна, – разрушительна.

— Они тебя ненавидят? Скажи честно. Ты поэтому сбежать хочешь?

— О да. У нас очень специфические отношения. Жаль, что рассказать всего не могу, ты бы была в восторге. Просто я единственный остался в служении у нойда, это порицается. Быть рабом не почетно. – Он протягивает бледную ладонь, когда она заканчивает перешнуровывать ботинки. – Готова?

Алина кивает. Они выходят из дома, сердце бьется бешеной псиной в клетке ребер, она сжимает зубы. Никто не обращает внимания, как будто их и нет вовсе. Алина понимает: иллюзия. Их, наверное, и правда не видно. Когда они подходят к складу, ноги уже начинают ныть из-за неправильно надетых ботинок, она останавливается на секунду, собираясь. Страшно. Как же страшно. Если он один раз ее обманул, может ведь и второй раз. Но ничего. Без ног еще ни одна нечисть не бегала.

Старая дверь все так же приоткрыта, Саня заходит первым, обернувшись на всякий случай. Никого. Алина идет следом, не отпуская чужую ладонь, он резко тянет ее на себя, сжимая в объятиях и падая. Алина вскрикивает, чувствуя, что летит головой в пропасть, волосы бьют Галлера по лицу. Мир будто переворачивается: голубое солнце встает на черном горизонте, она сильнее прижимается к рыжему, не позволяя себе кричать. Ты справишься. Ты справишься. Мир под ногами проявляется из зеленой травяной кляксы, растекаясь все дальше, уже видны очертания домов и огромное поле. Алина тяжело вздыхает, вцепляясь в Саню ладонями: под ногами загораются зеркальные темные лужи, подсвеченные железными фонариками, развешанными вдоль удаляющейся к домам тропинке. Когда Алина ходила в походы с Женькой и ее папой, очень страдала от комаров. Непривычно находиться в такой местности без навязчивого писка и шизанутых ролевиков со следами костра на одежде.