Книга Верь/не верь, страница 196 – Инна Борисова

— Что, плохо тебе, а? Иди проспись, завтра в другую часть леса тебя отправлю. – Гриша на руках тащит себя к кровати, землянка кружится каруселью перед глазами, он с трудом подтягивается и падает лицом в подушку с черной наволочкой. За пять лет он тут подохнет от какого-нибудь внутричерепного давления, он не очень разбирается в медицине. По ощущениям – точно помрет. Шумно дышит носом, в голове шарик, распирающий череп. Он забывается в полусне, перед глазами пляшут отблески костра, мерещится, что он лежит в траве, а вокруг стоят пять пар армейских ботинок. Гриша не знает, сколько прошло времени, пока неприятные ощущения не покинули его, осталась только легкая тошнота и зуд в обожженных руках. Он переворачивается на спину, оглядываясь.

Гал куда-то ушел, в землянке никого нет, отличный шанс порыскать и, возможно, что-то интересное найти. Не убьют же они его, пока не расплатится, в самом деле. Гриша на это надеется. Спускает ноги на земляной холодный пол, подходит к столу. Свет лампады подрагивает, освещая залитый засохшей кровью стол, Гриша рассматривает камни и птичьи перья, не понимая, зачем они. Он роется в шкафу, но находит только неизвестные травы, чихает от облачка пыли. В глубине находит черную деревянную шкатулку, поднося на свет и медленно открывая. Золотая светящаяся пыль, как пудра у девушек в косметичке. Странно… Гриша возвращает все на свои места, задумчиво обходя помещение. В углу комнаты притаилась маленькая дверь, приходится наклониться, чтобы открыть, он давит с силой и вываливается прямиком в лес. Слышится потрескивание костра и тихие голоса, Гриша осторожно ползет вперед. Хорошо, что не вверх ногами…

— Ымелборп тудуб адгот и илибу ен оге ым отч, теанзу ано, – девичий голос раздраженный, с холодными нотками ледяной ярости.

— Мадто оге я, одан тедуб илсе. Ьшеавижереп кат ыт отч, итясед и теребос ен но, – голос Гала спокойный, уверенный. Гриша разбирает только половину слов, но ему этого хватает, чтобы начать думать о побеге. Какой же ты кретин, какой кретин… Сам на смерть пришел.

— Еокат… Лижулсаз ен он, йопут но, одан ен, – девушка повышает голос. – атсйулажоп, лаГ.

— Тачноказ и ьтсуп ино, илачан отэ ино. Илижулсаз есв ино. МоднажИ с юровогоп яндогес я, Атир.

Атир. Рита. Так вот как тебя зовут, милая. Больше ничего не разобрал, но интонация ему не нравится.

Гриша крадется прочь от костра, чем дальше отходит, тем меньше травы вокруг, земля по-весеннему лысеет. Гриша быстрее перебирает ногами, метров через сто проваливаясь в промерзшее болото по колено. Черт… Руками шарит вокруг, трясина не дает выбраться рывком. Слабость такая, что он готов утонуть.

Его вытаскивают за шкирку мощным рывком, парень инстинктивно съеживается, падая на мерзлую землю. Над ним возвышается Рита, скаля острые зубы.

— Тебе же сказали не бежать. Вспомнил, куда старуха спрятала плоды?

Гриша отрицательно мотает головой, пятясь назад и упираясь лопатками в ствол дерева. Она наклоняется близко, тянет руку к лицу, губы обжигает вспышкой боли. Гриша открывает рот, пытаясь вдохнуть воздух, с языка срывается маленькая птица, улетая в темноту.

— Как они выглядят? – хрипит, ощупывая разорванные черные нити. – Я найду.

Рита нервно оглядывается.

— Маленькие, переливаются от преломления света. Светятся в темноте. У тебя мало времени, скоро Гал вернется, и у нас будут большие проблемы. Не обмани меня, нойд. Или я сама в твою шкуру влезу, – последние слова выплевывает, зло обнажив зубы.