Онлайн книга «Верь/не верь»
|
— Земляные колыбельки, дальше иди. – Бес командует, Гриша ступает вперед, щурится. Ночью в лесу все видно, руки-ноги помнят, а тут темень густая, как будто осязаемая. – В дерево не врежься. – Вытягивает руки вперед, кора цепляется за кожу и царапает, из темноты прямо в лицо прилетает ветка, чуть не выколов глаз. Бес тихо шипит и выругивается: – Нитерк. Кретин, да. Читать текст задом наперед было просто, а на слух воспринимать придется научиться. Бабка так умела, ругалась часто, говорила, что это бесовский язык. У них все наоборот внизу. Кто ж знал, что это был не словесный оборот… Гриша выходит на поляну, поросшую крапивой, когти впиваются в плечи ненавязчиво, но ощутимо. Стоп. — Я тебе сейчас покажу, потом сам будешь собирать. Шурка, гадюка, украла наши плоды, нужно собрать столько, сколько она забрала. Понял меня? Она так жизнь себе продлила, один плод – один год, а ты вмешался, недоучка проклятый. – Бес спрыгивает в крапиву и шурует вперед, копошится в высоких изумрудных стеблях. Гриша стоит на месте, боясь окончательно потеряться. — Смотри! – Шорох, топот маленьких ножек, тишина. Бес выскакивает на него, зацепившись за штанину одной рукой и вытягивая в ладошке что-то маленькое, сияющее белым огнем. Гриша ногтями подцепляет непонятное нечто, так ярко, что форму не разглядеть. – Пятьдесят должен собрать. Они растут по десять в год, поживешь у нас пока. Гриша кивает. Пять лет…. Бес забирает сокровище обратно, сует в карман полупрозрачного одеяния и подходит к осине, трижды постучав когтем. Темные пятна, похожие на глаза, загораются красным светом. В детстве ему казалось, что осиновая роща следит за ним, теперь же это происходит на самом деле. — Это чтоб видеть, куда прешь, нойденыш. – Его бледные зрачки недобро сверкают. – Как устанешь, назад дорогу сам найдешь. Попробуешь сбежать, – ухмылка, – я увижу. Гриша ныряет в крапиву, руками раздвигая стебли, маленький бес исчезает в чаще. Ты ж так хотел работу руками, а теперь недоволен… Растения обжигают кожу невидимым огнем, но Гриша упорно шарит, стараясь не получить по лицу. Он как-то в детстве свалился в крапиву, бабка долго причитала, пока руки с ногами горели. Алый свет не сильно помогает, только сбивает с толку, Гриша медленно продвигается вглубь поляны. Сверкающих «плодов» не видно, только черная земля с неестественно зеленой травой. Минут через двадцать бесцельных поисков Гриша останавливается, трясет порозовевшими кистями, подул бы, да только рот не открыть. Он скрупулезно обшаривает поляну, обходит ее несколько раз, придавив большую часть крапивы. Ничего. И как тут что-то найти? Свет мигает, парень резко разворачивается. Проклятая осина моргает часто-часто, Гриша пятится назад, расчесывая руки о внутрянку куртки. Осиновые глаза медленно гаснут. Видимо, пора обратно. Гриша бредет в направлении поселения, зло пнув ствол подглядывающего дерева. Послать бы его… Он не понимает, зачем Шуре было продлять жизнь, для чего плоды используют бесы, если они уже мертвые, как вообще их можно украсть и вынести отсюда незамеченным, может, потому баба Шура и ударилась в религию? Целых пятьдесят штук! Непохоже, правда, что крест животворящий ей помог, но в этом явно был какой-то сложный смысл. Он останавливается у можжевеловой тропинки, воровато оглядывается. Лемба не видно, вокруг одни старые ели, Гриша сворачивает в темноту, идет наощупь. |