Книга Верь/не верь, страница 195 – Инна Борисова

В лицо прилетает маленький желтый лист, Гриша даже рад, что у него зашит рот. Если бы пришлось отвечать – он бы не придумал достойный ответ. Потому что она права. Впрочем, успеется еще подумать о глобальности их противостояния, нужно решить проблему. Анатолий точно перебирал все бабкины вещи, будь там коробочка с яркими искрами, он бы заметил ее, но ничего необычного, кроме черных икон, там не затерялось.

Или Грише, как обычно, не доложили.

Значит, оно выглядит как-то иначе. Гриша расшнуровывает ботинки, освобождая ноги, ногти на больших пальцах треснули, измазав пальцы кровью. Девица цокает языком, наклоняясь и путаясь в собственных длинных волосах.

— Вспоминай. Мы не можем рыться в вещах, руки жжет. Старуха их заговорила. Может, ученик твой поможет? Он же у нас ищейка с дипломом, почти чистокровная псина. Как думаешь, нароет?

Бесам верить нельзя, это Гриша знает наверняка, поэтому качает головой из стороны в сторону. Он сам ничего не знает о правилах этой игры, а Кургин даже о себе не знает достаточно, куда ему лезть.

— За пять лет они всех убьют, ты подумай. – Садится рядом. Голубое солнце медленно поднимается над горизонтом, слепит холодным сиянием. Гриша смотрит в другую сторону, хочется ударить бесовку. Они? Кто «они»? Сородичи Галлера, о которых он не может рассказать? И почему Галлер, чтоб ему пусто было, не мог его, Гришу, коснуться? Слишком много вопросов.

Вдалеке по полю бредет огромная фигура, медленно, еле передвигая громоздкими руками и ногами.

— За горизонтом их земля. Ижанд сторожит границу. – Она сплевывает в траву. – Здесь только мы. Больше никому не положено. Я не скажу Галу, что ты видел жальник. Ты ведь не помнишь ничего, а?

А что нужно помнить? Чей жальник? Гриша коротко кивает, продолжая наблюдать за великаном. Никогда вживую не видел, надо же… Бабка говорила, что к нему только в самых крайних случаях обращаться надо, если совсем прижмет. Плата непомерно высока.

— Чего смотришь? Кого закопали интересно, да? Если есть Ижанд, то есть и Эмаг. Вот и думай. – Прикрывает глаза. – А еще ты не веришь, что они умрут. – Ее губы медленно растягиваются в жуткой кровожадной улыбке. – Так проверь, – шепчет. Грише становится жутко. Он тычет пальцем на свой рот, но девка лишь смеется, отрицательно качнув волосами. – Нет, здесь нельзя. Гал увидит. – Когтями расчесывает темную гриву, начиная заплетать волосы в тугие косы. – Он меня послал, чтобы привести тебя обратно в деревню, но ты не буянишь, а тут красиво, поэтому сиди пока.

Эмаг… Если есть хозяин, то есть и хозяйка. Логично. Гриша берет с земли острый камушек и выводит слово на земле: «Они?» Девка тут же стирает рукой надпись, приложив палец к губам и наклоняясь к самому лицу.

— Они нас услышат, если я скажу вслух. Они за ними наблюдают, пока ты тут прохлаждаешься, скоро не останется никого. Гал тебе покажет, если найдешь плоды. Или разрешишь мне взять в оборот кого-то из твоих дружков, – шепчет быстро, сбивчиво. Девка вскакивает и тянет руку, Гриша поднимается, размышляя, может ли это быть очередная уловка. Его быстро выводят к деревне, Гриша жмурится от боли, понимая, что оставил ботинки на ячменном поле, холод лижет пальцы, ветки царапают босые ступни. Гриша валится в землянку, вылезая вверх ногами и чувствуя нестерпимое облегчение в голове. Встает, взмахнув руками и теряя равновесие, вцепившись в осиновую подпорку. Гал мерзко хихикает, с наслаждением наблюдая, как его штормит по полу от головокружения.