Книга Верь/не верь, страница 141 – Инна Борисова

— Все, ваша роль на этом заканчивается. Дальше я сам.

Друзья остаются стоять, переводя дыхание. Володя весь взмок, такое количество пота и грязи за ночь не отстираешь, завтра никакой службы. Гера невозмутимо закапывает ящик, профессионально так, с легкостью, будто только тем и занимается, что хоронит людей. Ящик содрогается, Володя отшатывается, очнувшись от наваждения, ноги сами несут его прочь из этого места. Он перемахивает через забор и несется к церкви, надеясь, что Анатолий за ним поспевает.

— Бересту вложи в дверной косяк, дебил! – доносится сзади, но Володя только быстрее шевелит ногами, вылетая под оранжевый фонарный свет. Из храма больше ничего не воет, новая икона валяется на земле, он сгибается пополам, схватившись за бок. Давно не бегал, боль колющая, резкая. Толян рядом смачно матерится, обнимая фонарный столб, чтоб не сползти в лужу.

— Давай нажремся? – Он выдавливает из себя только два слова, но эти слова сейчас нужны как никогда. Володя согласно кивает. Как там батя говорил? Иногда надо налить себе водки, и чудо произойдет само собой. Кажется, этот день наконец настал. Они запирают храм на ключ, забрав лишь свои вещи, Володя подхватывает только новую икону. Гравийка шуршит под ногами, они молча идут по улице, не глядя друг на друга. Бывают истории, которые нужно разделить с другом в молчании. Хочется напиться до беспамятства и все забыть. Когда они проходят мимо кладбища, ему кажется, что Гера стоит за забором и приветливо машет, но стоит несколько раз моргнуть, как наваждение пропадает. Тени деревьев во дворах кажутся очертаниями неведомых существ, Володя дергается при одном взгляде на них, крестится через каждые несколько шагов. На молитву у него сейчас сил нет, да и голоса тоже нет. Он знает, что будет молиться весь завтрашний день, как только проснется. Он знает, что когда вернется в церковь, обязательно с хлоркой помоет все в подполе, закрасит бесовской крест, а затем лично все заколотит. Он знает, что Гера Крестов вряд ли больше ему покажется. Самое странное: как обыденно все произошло, каким нормальным казалось в процессе и как жутко воспринимается сейчас. А птичьи звуки, а бесовской язык? Когда они несли ящик через кладбище – это казалось нормальным, сейчас же, когда шок немного спал, он бы трижды подумал, прежде чем согласиться на такую авантюру. И ведь знал же, знал, где прикопаны кости! А кости ли? Никто ведь ничего так и не вскрыл. Может, в лабиринте старого кладбища они забрели в очередной тупик, ведь всех ответов на вопросы они не получили, а только умножили странное чувство неправильности, неестественности происходящего.

Мог ли Гера Крестов быть мертвым на самом деле? Или он колдун, как Гриша? Мог ли он обмануть их, чтобы получить некую выгоду? Ведь сам-то не откапывал, хотя знал, знал, где зарыто!

Володя не понимает, чем грозит им это ночное приключение. Ему уже хватило вставшего батеньки, больше не хочется испытывать судьбу связями с потусторонним.

Они молча доходят до квартиры Анатолия, молча открывают бутылку водки и напиваются в тишине, уснув прямо за столом. Володе снится блаженная темнота и больше ничего. Ни кошмаров, ни приятных снов, просто черное, обволакивающее ощущение, как будто высшие силы решили дать ему передышку за доброе дело.