Книга Верь/не верь, страница 144 – Инна Борисова

Родители… Их потеря была внезапной и болезненной, единственное, что помогло не сойти с ума тогда, – это друзья. И новая молоденькая следачка в отделе, Толя ее сразу приметил, как из Ленинграда переехал, мир тогда был серым от горя, а она… Она была единственным ярким пятном. Предметы интеллекта и начитанности Катерины не были похожи на сочные фантазии в голове, но будоражили достаточно, чтобы подсознательно искать с ней встречи. Она тогда была замужем, Толя строил планы по разрушению молодой семьи, но так ничего и не придумал, отчего крайне грустил. К счастью, счастливый случай, а именно отправление Катькиного мужа в тюрьму, дал ему шанс спустя несколько лет. Нет, он даже тогда не набрался смелости с ней познакомиться и довольствовался случайными связями с дамами легкого поведения на дискотеках, ибо красота Чумбоевой была для него недостижимой. Все женщины меркли в его глазах рядом с ее статью, высокомерным взглядом, белозубой улыбкой и объемными темными кудрями, которые она по долгу службы зализывала в тугой пучок. Зря, очень зря.

Познакомил их, как ни странно, Гриша. Он тогда переехал от почившей бабы Мани и какого-то лешего начал якшаться с ментами, непонятно только зачем. Чумбоева потом говорила, что он с помощью колдовства шедеврально искал пропавших, но Толя в это не особенно верил. Кто вообще, кроме педофилов, будет общаться с пятнадцатилетним подростком, будучи вдвое старше? Но Толя предпочитал не разбираться. Не издеваются над братом и ладно, может, у него и правда талант, как у Шерлока. Эта странная дружба длилась до армии, а теперь все, конец истории. Катерина поначалу не очень отвечала на неловкие ухаживания, пока Анатоль не перестал смущаться и не открыл секретный способ соблазнения. Смех. Чумбоева хохотала с ним постоянно, пока пить не начал. Она самоотверженно помогала с сумасшедшей старухой, но он угасал на глазах. Толя любил бабу Шуру, вот только не хотел терять свои лучшие годы, работая бесплатным санитаром. Все заработанные деньги он тратил на ее лекарства, пропитание, свободное время – на стирку. Да, Катя помогала, но ему так не хотелось, чтобы она возилась в чужих экскрементах, начал срываться, когда она была слишком настойчива. Недопонимание копилось, просвета не было видно, бабка как будто издевалась над ним. Пансионат ее не устраивал, отправлять в дурку совесть не позволяла, одна отдушина – работа, потому что на работе ее не было. И воплей не было, постоянных рассказов про чертей не было. Уснуть без водки было невозможно, это превратилось в привычку. Он и Гришу-то выгнал, потому что хотел, чтобы в квартире стало тихо. Хотя бы на сутки. Чтобы никто не доказывал ничего о своих больных фантазиях. Просто пожить спокойно.

— Я обязательно с ним поговорю, Кать. – Толя доедает, отодвигая тарелку. – Но не сегодня, ладно? На следующих выходных. Позову всех друзей к себе, чтобы отметить помолвку, расскажу про наше счастливое будущее. Я очень ценю, что ты беспокоишься. Давай лучше обсудим, сколько у нас детей будет. Я хочу пятерых! – Катерина в ответ закатывает глаза.

— А кормить их кто будет, ты, бык-осеменитель?

— Я тебе оплачу пластику, сделаем тебе пять титек на каждого ребенка. – Он поднимает палец с умным видом, как будто только что открыл Америку. – И вообще, отправимся ли мы в нумера после кино?