Книга Верь/не верь, страница 143 – Инна Борисова

— Я тебе верю, Толь. Просто будь аккуратнее, хорошо? А то отморозил бы…

— Яйца? Не отморозил бы, мне бабка шерстяные трусы связала.

Катька смеется, шлепнув его по ладони. Толя любит, когда она улыбается, сразу как будто все становится чуточку ярче. У Анатоля была отработанная схема соблазнения дам: ежели барышня смеется, но смеется искренне, то, считай, в нумера вы точно отправитесь. И неважно, что он сам был далеко на Ален Делон, череп лысый, рожа не сильно красивая, зато харизма! Харизма решает. И пинжак. Не пиджак, а пинжак, кто хорошую вещь пиджаком назовет. Мужчины любят глазами, женщины же предпочитают очаровываться умом. Или его отсутствием, как у Толика, но отсутствием харизматичным.

— Так зачем ты меня позвал? – Она убирает руку, снова внутренне отгораживаясь.

— Ты же помнишь, что я извинился за свое поведение?

Катя чуть поворачивает острый подбородок, на ее лицо падает яркий солнечный луч, подсвечивая радужку глаза. Анатоль не может налюбоваться, все ему в Чумбоевой нравится, где ж еще такую найдешь?

— Допустим. И? – Голос холодеет. Начинается, снова тон для допросов.

— И я тебя люблю, – говорит быстро, испуганно посмотрев на Катерину. Ну все, назад дороги нет, признался, признался наконец. Чумбоева замирает, тут же пряча глаза и напрягаясь, как будто на допросе теперь она. Удивительно. – И я хочу быть с тобой, построить ребенка, посадить дом и родить дерево. Бля. – Журится, ударив себя по лбу. – Ты меня поняла. Хотя ты ребенка и посадить можешь, если будет конфеты воровать…

— Может, у меня уже есть молодой человек и мы очень счастливы. Не думал об этом? – Ее голос подрагивает, тонкие пальцы мнут салфетку. Толя в ответ усмехается.

— Может, у меня тоже есть молодой человек. Тьфу… – Катя нервно смеется, еще раз шлепнув по руке. – Нет у тебя никого. Че ты вошкаешься со мной по кафешкам? Вот, короче. – Он вытаскивает красную коробочку и кладет на стол. Чумбоева открывает рот, быстро смотрит с кольца на Анатоля и обратно.

— Нормально сделай хоть раз. – Закусывает губу. Анатолий поднимается, встает на одно колено, пафосно распахивая бархатную крышечку.

— Ты выйдешь за меня?

Катерина ерзает на стуле, как студентка на экзамене, щеки краснеют, глаза блестят.

— Выйду. – Тянет дрожащую руку, Анатолий надевает заветное кольцо на палец, Катя не сдерживает слезы и вскакивает, кинувшись на шею и расцеловывая в щеки. Анатоль чувствует себя Терминатором, который как минимум спас мир. Свой собственный так точно.

— Но одно условие. Свадьбу сыграем летом, съедемся, как я в бабкиной комнате ремонт сделаю, чтоб не воняло. Идет? – волнуясь лопочет Анатоль, Чумбоева кивает и целует его в губы, совсем нежно, почти невесомо.

Обед проходит просто потрясающе. Катерина смеется, рассказывает про работу, ее как будто прорвало. Толя давно не видел ее такой счастливой. О смерти Маринки он ничего не слышал, эта новость становится неожиданностью в такой светлый день.

— Алину все еще не нашли. – Она жует осетрину. – Я не то чтобы пессимистка, но… Статистика по пропажам бессердечна. Ты же понимаешь. Я думала к твоему брату наведаться, только не уверена, что он поможет. Он после армии сам не свой. Ты с ним так и не поговорил?

Толя опускает взгляд в тарелку. Не поговорил. Даже до избушки не доехал, все никак времени найти не мог, а может, просто боялся. Выгнать брата в новогоднюю ночь не сильно порядочный поступок, в мире Анатолия оно должно само собой решиться, как затягивается случайная царапина, не оставляя следов. Он совершенно не умел решать даже малейшие конфликтные ситуации, поэтому старался их зашучивать и избегать. Если его в чем-то обвиняли, у Анатолия начинался ступор и навязчивое желание сбежать, лишь бы не слышать. Катя говорила, что все идет из детства, может быть, так оно и есть: когда родители ругались, все его нутро так протестовало крику в соседней комнате, что он начинал плакать и кричать, чтобы перетянуть их внимание на себя и отвлечь друг от друга.