Книга Верь/не верь, страница 140 – Инна Борисова

— А вы кто? – сипло выдыхает.

— Я? Гера Крестов, сторож. На ваши вопли прибежал. – Володя только сейчас замечает, что новый знакомец стоит, облокотившись на черенок лопаты. Странно. Толя поднимается, крестится, обозревая интерьер и призывно кивает на выход. Икону Володя благоразумно забирает с собой, решив проверить на предмет бесовских дел уже дома. Крестов шагает впереди молча, сам разговор не заводит. Они спускаются по лестнице вниз, к тропинке, оборачиваться на церковь страшно.

— Слушай, Гера. А кто это был? – Он жадно вдыхает уличный воздух, стараясь успокоиться. Даже привычные панельки кажутся зловещими, может, в каждой квартире притаилось по нечистому и все они сейчас смотрят на них? Фантазия рисует воистину жуткие картины, по коже бегут мурашки.

— Это? Я удивлен, что до вас только сейчас дошло, что церковь-то черная. Это был бес. Давно тут обитает, молитвами вашими подкармливается. И лик-то его напротив алтаря выставили, молодцы! – Крестов говорит это спокойным, будничным тоном, будто ничего странного не произошло. Рядовая ситуация.

Володя стыдливо прячет глаза. Он считает это своей ошибкой, ведь никогда ему икона эта проклятая не нравилась! Надо было Грише рассказать, он бы точно поверил и что-то придумал, хорошо, хоть их услышали.

— Я с ним давно воюю, но вы не переживайте. За пределами церковной земли силы он не имеет, такова его доля. – Крестов останавливается на последней ступеньке, сунув Володе лопату. Тот берет, на всякий случай отшатнувшись. Гера, конечно, выглядит добродушно, но на бесовском языке болтал, как на родном. Толян пристраивается у Володи за спиной, готовый орудовать ломом за неимением арматуры. Гера улыбается шире, отходя на пару шагов. – Откопайте и похороните на кладбище. А прикопан он прямо тут, где мы стоим. И лучше пошевеливаться, минут через десять снова вылезет.

— А сам почему не откопал? – Володя заносит лопату, готовый в случае чего огреть по голове, но Гера только смеется.

— Не могу. Такова моя доля, мальчик. Я только закапывать могу, а откапывать – увы.

— Нам почему помогаешь? – Толя говорит громко, но слегка надрывно от нервов. Крестов чуть склоняет голову набок, глядя внимательно, изучающе.

— А вас всех перебьют иначе, жалко. Надо же дать вам шанс, вы вон какие сообразительные. Ты не языком чеши, а копай.

Толик выходит вперед, помахивая ломом, Володя молча орудует лопатой. В голове сразу всплывает воспоминание о раскопанной отцовской могиле: как это было одновременно страшно и больно. И гроб, гроб пустой… Уж не этот ли Гера постарался? Толя подсвечивает ему фонарем, от усердия Володя уже через несколько минут чувствует градом льющийся пот, но упорно продолжает. Если уж сами черти ему помогают очистить церковь, может, для спасения своей черной души? Лопата звенит по металлическому ящику, Володя удваивает усилия. Гера наворачивает круги, но близко не подходит, то ли лома опасается, то ли нельзя ему. Толя спрыгивает в яму, поднимает ящик с хрипом, Володя переводит взгляд на Крестова.

— Дальше что?

— За мной! – Тот разворачивается и шурует в сторону кладбища. Легко сказать… Лопата падает на землю, друзья вместе поднимают тяжеленную находку. И как Толя его так ловко подбросил, все силушка богатырская никак в молодце, готовом жениться, не уймется? Гера заботливо открывает резную калитку и идет вглубь, туда, где кладбище уходит в лес. Наличие лома под мышкой Лебедева обнадеживает, да и крестик с собой, уж как-нибудь сдюжат. Володя слабо понимает, что именно происходит, он так и не отошел от шока, ощущение, будто наблюдает за собой со стороны, чуть ли не с выпуклого экрана телевизора. Из церкви доносится жуткий жалобный вой, они ускоряют шаг. Глаза уже привыкли к темноте, но в лабиринте могил не разобрать, как долго еще идти. Наконец они выходят за пределы кладбища, Гера останавливается, подняв ладонь. В его руках снова лопата, откуда только взялась?