Книга Верь/не верь, страница 137 – Инна Борисова

Вечером он вновь сидит у Анатолия за чашкой чая, пытаясь придумать план.

— Пока ты не начал говорить про попа, я тебе кое-что покажу. Зацени. – Толик кладет на стол красную бархатную коробочку. – Заработал! Наконец. Ну и у Глеба еще немного занял.

Володя непроизвольно улыбается, радость за друга переполняет его. Осталось получить согласие Катерины, и все: Анатоль официально первым сбежит из их маленького холостяцкого царства. Кольцо совсем простое, хоть и золотое, в середине сверкает крошечный камушек.

— Это ты все посудомойщиком за два месяца? Не поверю.

— Не все. Это бабкины старые золотые зубы, только не говори никому, особенно Чумбоевой. Пусть думает, что я богач. Я их переплавил, остатка денег на фианит хватило. Но выглядит-то как брульянт! А размер пальца я узнал, когда в последний раз к ней в гости ходил. Она даже не спустила меня с лестницы и предложила чай, прикинь. Считаю, что я на правильном пути. Кольцо пришлось украсть для размера, но я верну… – Толя так радостно улыбается, что даже не хочется говорить с ним про церковь. Володя за эти две недели уже сам себя убеждать начал, что ему почудилось, мало ли что бывает с недосыпа и порядочного истощения.

— Я правда за тебя очень рад. Но на свадьбу придется еще больше работать, ты ж понимаешь? Катька должна быть самая красивая, платье-торт и прическа выше эйфелевой башни. – Счастье заразительно, переживания отходят на второй план. Володя давно не видел Анатоля таким светлым, пожалуй, в последний раз до смерти его родителей много лет назад. Сколько же выпало на их с Гришей долю… У одного родители сгорели, у второго разбились, у одного сумасшедшая бабка жила в лесу и рассказывала сказки про чертей, у второго сумасшедшая бабка жила в городе и молилась бесовым иконам. Хорошо, что Толя в армию не прошел по здоровью, Грише вон меньше повезло. Такие похожие и непохожие судьбы одновременно, начинаешь верить в некую вселенскую предопределенность и своеобразное Божье чувство юмора.

— Ой, я уже в столовой ценники узнавал, все будет в ажуре. Так че там с церковью? Идем полы вскрывать? Я уже лом выпросил у соседа и гвоздодер. – Толик сербает чаем. Володя пожимает плечами.

— Надо, да. Давай завтра вечером? Приходи после службы, все устроим.

Прощаются они на позитивной ноте. Володе не хочется портить Толику фантазии о грядущей свадьбе своими ночными приключениями, поэтому он вежливо удаляется домой спать. На сердце становится совсем спокойно. Анатоль, конечно, идиот, но даже идиоту женщина нужна, чтоб сделала из него человека, а то сам ведь не справится. А под чутким руководством опытной следачки непременно сделается приличным членом общества, может, работу себе нормальную найдет, детей настругает, обзаведется залысинами до макушки и солидным брюшком.

День проходит спокойно. Утренняя служба, обед, на вечерней он снова замечает парочку странных персонажей с их альтернативными методами молитвы, но делает вид, что ничего не происходит. Прихожане будто и не видят их, не обращают ни малейшего внимания.

— Домой идешь? – Отец Иоанн вымотанный, но довольный, пакуется в новенькую кожаную куртку. И откуда денег взял, Божий человек?

— Позже, у меня сегодня день памяти отца, я бы хотел помолиться в одиночестве. – Опускает глаза в пол. Батюшка хмыкает.