Книга Верь/не верь, страница 134 – Инна Борисова

— И че вы ее сюда приперли? Я вам че, колдун, расколдую ее бритвой и растворителем? – Глеб встает, подкидывая икону и пристально рассматривая края. – Рогов у него нет, глазами тоже не ссыт, че вы доебались до дедушки…

— У нас прихожане новые проявляют к ней повышенный интерес. Крестятся наоборот, а иногда из нее дед вылезает. Да я сам видел, не смотри ты на меня так! – Володя складывает руки на груди. – Я вечером пошел до храма, а там новый поп альтернативно молится, а потом – раз! – и мужик из нее вылез. Прикинь?

Глеб скептически поджимает губы, постучав по древесине.

— Так уж и вылез. Гришиными байками запахло. Ладно, только тогда пусть Володя ужин нахарчит, жрать охота, стряпню ленинградского светоча я не переварю. Хрючево похлеще зоновского. – Гробовецкий зажигает верхний свет и укладывает икону деревяшкой вверх, принимаясь за работу. Толя ничего не говорит, когда Володя ищет в холодильнике ингредиенты. Раньше такого не бывало, Глеб питался святым духом и ресторанной едой, а теперь – вон оно как. Может, папашино появление не так уж и плохо на него влияет. Анатоль почему-то думал, что Глебаса во все криминальные дела посвятили, ан нет. Жрать учат дома и бабки не тратить. Удивительно. Будь Толя криминальным авторитетом, он бы сыну машину подарил и хату в центре Питера, а не это все.

Возможно, поэтому Толя и не криминальный авторитет.

В комнате мерзко пахнуло растворителем, Гробовецкий чешет края холста бритвой, Володя монотонно стучит по разделочной доске ножом. Толя машет ногами, уперев щеку кулаком, и думает, чем себя развлечь.

— А мы сегодня видели призрака в церкви. Он выскочил из-за алтаря и давай шипеть, как эти, знаешь, насекомые жирные. Про них еще Дроздов рассказывал. – Зевает, хрустнув челюстью.

— Толян, мне уже не пятнадцать, придумай чет новое. Или у вас в Ленинграде все призраков видят? – Глеб не отвлекается, икона медленно поддается.

— Мог бы сделать вид. Гриша говорил, что я теперь тоже колдун, так че бы и не увидеть потустороннюю сущность.

— А Алина говорила, что в церкви живет дух помещика. Она это в книге прочитала, че теперь, тоже колдунья? – Глеб улыбается. – Ее ведь так и не нашли. Уже весь город подняли, как в воду канула. Не хочу прослыть мудаком, который нагнетает, но добром это не кончится. Хорошо, если просто сбежала, но это на нее не похоже.

Толя аж оживляется. Что там с церковью, он не знал, но дух старого сплетника жил в самом Анатолии, сколько он себя помнил.

— А че там случилось? Я так и не понял. Я тогда не смене был, выбежал уже, когда тачка отчалила. Тероев так разорался, что я грешным делом подумал вернуться обратно на завод. – Анатоль сует любопытный нос поближе к иконе, Глеб отдирает ее буквально по миллиметру. Пока ничего не видно, а жаль.

— Алина свалила из больницы, поругалась с Палычем, угнала его тачку и, видимо, сожгла. Саму Алину не нашли. Может, и не она сожгла, там непонятно, от салона мало что осталось. Ищем теперь. И мы, и мусора.

На кухню заходит пахан, усаживается рядом с Глебом, закуривая, тот сразу затихает, молча шкрябая лезвием по клею.

— Да не ссыте вы, я покурю и уйду. Ваши церковные секреты останутся при вас. – От его взгляда Анатолю снова хочется сползти под стол и никогда оттуда не вылезать. – Сильнее наклони, тогда отходить лучше будет.