Книга Верь/не верь, страница 131 – Инна Борисова

Анатолий удивленно моргает. Ла-а-а-адно.

— Так, стоп. Какой Иоанн? Какая икона? Документы тебе на хера? – Достает из кармана сигареты, протягивая Володе. Ему сегодня надо, ходит нервы выкручивает с самого утра.

— Прислали вместо отца нового батюшку, он вызывает подозрения. И не нужны мне документы, мне аккуратность нужна. Я тот еще аккуратист, только испорчу все. Руки как лопаты. Давай сначала закончим, а потом покурим, иначе мы ничего не сделаем сегодня, – Володя говорит отстраненно, погруженный в мысли.

Из интересных вещей они нашли коробочки с бусинами, еще пять деревянных жутких икон Николая – Чудотворца ли? – и несколько связок с сушеными травами. Володя совсем побледнел, пристроился на табуретке и нервно закурил, глядя издалека на находки. Нежные эти попы, можно подумать, сам сатана к бабе Шуре заглядывал на огонек и чай с сушками. Анатолию не очень понятны его метания, но тухес чует авантюру и приключения, а тут повод не нужен. Упаковав одежду для церкви, он присаживается рядом с другом на корточки, того аж потряхивает, сигарета так и норовит из рук выпасть.

— Ну ты че? Не ссы, сожжем их – и дело с концом. А Иоанну твоему репу начистим, если будет херню творить, а? – Коробочки с фурнитурой сует Володе в руки, звезды не очень христианский символ, прихожане могут не понять. Начнут еще выть, что их тут втихую в ислам пытаются перетянуть, тьфу… Ну ничего. Бабе какой подарит, та рада будет, а то Чумбоева такое не уважает.

Володя глубоко затягивается, закашлявшись горьким дымом.

— Ты не понимаешь. С этой иконой в церкви что-то не так, ее нужно исследовать, пока никого нет. Может, я что-то пропустил. Она, понимаешь, старинная, вся черная, ее надо рассмотреть при нормальном свете. Что-то с ней неладно, я тебе говорю.

Анатолий хитро улыбается.

— Ну давай ее спиздим и до Гробовецкого дойдем, а? Прямо сейчас. Все равно уже все сделали.

— Это неправильно… – Володя осекается, задумавшись. – Хотя ты прав как никогда. Ключи у меня есть, до утра мы ее успеем вернуть. Да и не подумает никто на нас, а если что, скажем, что утащили к Палычу, чтоб на реставрацию увез.

На том и порешили. Анатоль не считал себя виноватым, бодро шагая к церкви, он чувствовал себя как когда-то в детстве: зачинщиком самых интересных приключений. Это ведь он Грише с Володей в лагере показал место, где можно подглядывать за девчонками через забор, а то они не верили, что у девок между ног все не так, как у мальчишек. Бедный Володя долго отходил от шока и решил, что никогда не заведет детей, потому что он, мало того что боится краника у себя в трусах, а девочки и подавно испугаются. Там же у них складка какая-то, совсем непонятно, что с ней делать. Когда Анатолий объяснил, Володя совсем расстроился и сказал, что боится застрять, как собака. Толик тогда долго смеялся, а потом и сам начал опасаться. А вдруг… Ему никто не рассказывал, что в таком случае делать.

Ночной город живет своей жизнью, мимо проносятся «Жигули» с орущей «Белой ночью» и скрываются за поворотом. Жаль, что в детстве никто не предупредил, что в женщинах обычно застревают сердцем, а не причиндалами. Анатоль приветливо машет путанам, собравшимся на пятачке рядом с кафешкой, те хихикают и шлют воздушные поцелуи, Володя отворачивается.