Книга Верь/не верь, страница 138 – Инна Борисова

— Дело благое. Только не усни тут, простудишься. – И покидает трапезную. Володя остается в желанном одиночестве, ждет пару минут, а затем выходит в центральную часть храма. Икона Николая Чудотворца на прежнем месте, только глаза как будто смотрят в другую сторону. Володя переворачивает ее к стене от греха подальше, сразу становится легче дышать. Топот Толяна слышен отсюда, Лебедев заваливается со счастливой лыбой до ушей, притащив на ботинках свежие комья грязи. Инструменты держит в руке, рожа такая, будто на Катьке жениться пора прямо сейчас. Если бы…

— Ну че? – Эхо откликается от стен. Володя прикладывает палец к губам, неодобрительно покачав головой.

— Ниче. Дверь закрывай и начинаем. Фонарь взял?

— А то! Ты за кого меня держишь? Я старый расхититель полов. Половой гигант. У нас в Ленинграде все расхищают полы. – Он хихикает. Дверь с лязгом закрывается, Володя тяжело втягивает носом воздух и шумно выдыхает. Внутреннее чутье подсказывает, что ничем хорошим эта затея не кончится, но упорствовать во грехе право каждого живого человека.

Толян возится с половицами в углу, Володя борется с желанием сжечь жуткую икону прямо сейчас. Лебедев – собака языкастая – сказал, что она за прихожанами следит в шутку, а теперь кажется, что это совсем не шутка. Володя разворачивает ее на секунду и тут же отставляет обратно: глаза смотрят точно на него. Он крестится сразу трижды, чтоб наверняка; деревяшка с хрустом отрывается от пола, подняв небольшое облачко пыли.

— Ну че? – Он подходит к Толику, присаживаясь на корточки и чуть приподняв юбку, чтоб не замарать.

— Ниче. Помогай давай.

Люк, кем-то любовно заколоченный, поддается плохо, но против лома нет приема. Минут через десять они освобождают его от досок, Володя дергает за кольцо, разевая черную квадратную пасть.

— Давай я полезу, а ты тут останешься сторожить?

— А вдруг там черти? Я тоже на чертей посмотреть хочу. – Толя подмигивает. – Не жадничай. Тут все равно никого нет.

Володя думает, что о настоящих встречах с нечистой силой вряд ли хочется кому-то рассказывать, но это же Анатолий, ему только повод дай… Он включает фонарь, подсвечивая старую железную лестницу, Володя ныряет в темноту первым, оглядывается. Ни черта не видно. По высоте метра полтора, приходится прилично нагибаться. Анатоль передает фонарь и спускается следом, Володя ведет белым глазом лампы медленно, осматривая фундамент. Ничего необычного. Он аккуратно движется вперед, стараясь не пропустить ни одного сантиметра, свет падает на потолок, и Володя обмирает. Судя по расположению, прямо под алтарным комплексом нарисован углем огромный перевернутый крест.

— Бля! – Толик присвистывает над ухом. – Бесовская церковь, ты внатуре прав.

Мог ли отец Иоанн знать об этом? Судя по всему, мог, нельзя списать на совпадение, что он отказался разбирать старые половицы. Но как? Подпол не вскрывали. Не мог же он и правда знаться с нечистой силой, что, возможно, поселилась тут?

— Че делать будем? Давай сожжем.

Володя шикает на него, подсвечивая фонарем фундамент, на котором что-то лежит. Он торопливо подходит, узнавая в этом странном нечто икону, лежащую ликом вниз. Выходит, они все эти годы топтались по образам. Толя переворачивает находку, Володя с удивлением обнаруживает лик Николая Чудотворца, выцветший от ненадлежащего хранения и плесени. Нормальный. Не бесовской.