Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 91 – Диана Фурсова

— Сегодня вечером, — спокойно ответила Алина, — кто-то очень надеется, что я опозорюсь на глазах у всего зала.

Грета, складывавшая перевязки у окна, тихо фыркнула:

— Тогда зря они музыку заказали. Надо было сразу гроб.

Мира побледнела.

Алина же неожиданно усмехнулась.

Вот этим прачка ей и нравилась.

— Нет, — сказала она. — Гроб пока рано. Сначала посмотрим, кого сегодня корчить будет сильнее — меня или их.

Она перевела взгляд на стол.

Иглы, чистый лён, мешочки с травами, которые утром действительно прислали по распоряжению Рейнара, новая каменная ступка, пузырьки, записи по женщинам из списка Освина, первые назначения на бесплатные приёмы и отдельно — маленькая кучка вещей, которые теперь не отпускали её мыслей: клочок ткани с буквой, письмо с вензелем Равенскар, медальон Селины, пометка про верхнюю детскую.

Всё это она не могла надеть на шею и вынести в зал.

Но могла взять с собой кое-что другое.

Порядок.

Наблюдательность.

И память о том, как выглядит человек, которого пытаются сделать смешным до того, как сделать мёртвым.

— Мира, — сказала Алина. — Мне нужно платье, в котором я смогу дышать, идти быстро и при необходимости поднять юбку, чтобы не убиться на лестнице. Без перьев. Без вышивки, от которой хочется умереть раньше бала. И никаких драгоценностей, кроме тех, что нельзя снять без войны с прислугой.

— Госпожа Хельма велела подать тёмно-синее с серебром, — тихо вставила Ивона, появившаяся в дверях с очередной книгой под мышкой. — То самое, где рукава уже один раз лопнули на прошлой зимней службе.

Алина подняла брови.

— Как мило.

Ивона вошла, положила книгу на стол и без лишнего выражения добавила:

— В нём ещё корсетная шнуровка такая, что вы сможете только стоять и красиво страдать.

Грета хмыкнула уже в открытую.

— Значит, не его, — отрезала Алина. — Что у нас есть серое, тёмно-зелёное, винное или чёрное, но без удавки?

Мира на секунду задумалась, потом просияла:

— Есть платье из мягкого графитового шёлка, миледи. Его почему-то почти не носили. Там простой лиф, высокий ворот, но не жёсткий, и рукава можно поднять до локтя.

— Вот и отлично. Если захотят видеть на мне деревенщину, пусть хотя бы не скажут, что деревенщина ещё и задохнулась на лестнице.

Ивона прикрыла тетрадь ладонью, пряча тень улыбки.

— А волосы? — спросила Мира.

— Просто. Низко. Чтобы не превращать меня в люстру.

Грета с уважением покосилась на неё.

— Миледи, а если они правда захотят выставить вас… ну… смешной?

Алина взяла в руки ножницы, проверила острие, положила обратно.

— Тогда им придётся очень постараться. Я уже просыпалась в чужом теле после отравления, душения и ледяной воды. После этого смешной себя чувствуешь редко.

В кабинете стало тихо.

Ненадолго.

Потому что через минуту из коридора донёсся детский плач, потом два знакомых голоса — старухи у входа и Тарра, который, кажется, пытался объяснить ей, почему нельзя садиться прямо на сундук с чистым льном, и именно в этот момент Алина вдруг остро поняла: да, это тоже часть будущего бала.

Она больше не идёт туда одна.

За ней уже стоит слишком много чужих глаз.

Женщины из предместья, дети, солдаты, прачки, Мира, Грета, Ивона, старуха у двери.

Новый порядок в её крыле.

И именно поэтому бал был нужен не только Хельме.

Ей — тоже.