Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 94 – Диана Фурсова

Опять.

Не Аделаиде.

Не Хельме.

Селине.

Очень хорошо.

Очень опасно, как тепло от этих слов пошло по коже. Совершенно не к месту. Совершенно не вовремя.

— Милорд, — мягко сказала одна из дам в лавандовом, явно желая разрядить воздух. — Мы как раз спорили, будут ли танцы.

— Будут, — ответил Рейнар, не глядя на неё.

Потом повернулся к Алине:

— Вы остаётесь у стены или рискнёте вынести общество ещё четверть часа?

— Не льстите себе, милорд. Я уже вынесла куда более тяжёлые вещи.

Уголок его рта дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

И зал, конечно, это заметил.

Хуже всего в публичных сценах то, что ты всегда думаешь, будто контролируешь лицо. До тех пор, пока не понимаешь: нет, чужие глаза уже увидели достаточно.

Он отвёл её к столу с напитками.

Не поддерживая за локоть.

Не как больную.

Рядом, но так, что всем было ясно: её не выводят из неловкости, а вводят в круг.

И это, вероятно, бесило Хельму сильнее, чем всё сказанное ранее.

— Вы смотрите так, будто ищете выход, — тихо заметил Рейнар, когда они остановились у края зала.

— Я смотрю так, будто ищу, кого тут первым стошнит от собственного высокомерия.

— Можете начать с половины гостей.

— Удобно. Тогда точно не ошибусь.

Он взял для неё бокал воды — только воды, и это не укрылось от Алины. Поставил рядом, не касаясь.

— Вы готовились, — заметила она.

— Я учусь.

— Удивительно поздно.

— Удивительно, как быстро вы начали ждать от меня большего.

Вот так.

Точно.

Опасно.

Алина взяла бокал, лишь бы занять руки.

— Я ничего от вас не жду.

— Лжёте.

И прежде чем она успела ответить, музыка внезапно сбилась.

Не замолчала — оборвалась неровно, как дыхание у раненого.

У дальней колонны, среди группы дам, кто-то тихо вскрикнул. Потом — громче.

Толпа дрогнула.

Рейнар обернулся первым. Алина — за ним.

Женщина в серебристом платье, высокая, ещё недавно державшая бокал и улыбавшаяся кому-то через плечо, вдруг качнулась. Лицо её стало белым, как воск. Одна рука судорожно вцепилась в горло, другая — в ближайшую колонну. Бокал упал. Стекло разлетелось по полу.

Она попыталась вдохнуть.

Не смогла.

Алина увидела это мгновенно.

Не обморок.

Не каприз.

Спазм. Удушье. И слишком быстрый отёк в лице.

— Разойдитесь! — резко сказала она, уже двигаясь вперёд.

Но знать, разумеется, сначала не разошлась.

Сначала ахнула.

Потом зашепталась.

Потом кто-то позвал лекаря.

Освина в зале не было. Какая удача. Или какая предусмотрительность Хельмы — убрать его подальше до удобного момента.

Женщина уже оседала.

Алина опустилась рядом на колени прямо на каменный пол.

Графитовый шёлк? Прекрасно. Потом отстирают. Если нет — сожгут к чёрту.

— Что она ела? — резко спросила Алина у ближайшей дамы.

Та моргнула, не понимая.

— Я… я не…

— Бокал, сладкое, орехи, рыба — что?

— Пирожное… с ореховой крошкой, кажется…

Вот и всё.

Или не всё — но достаточно.

Женщина судорожно хватала воздух. Губы уже начали наливаться нехорошей синевой. Пульс на шее бешеный. Глаза в ужасе.

— Как её зовут? — спросила Алина, поднимая подбородок пациентки и развязывая ей слишком тугой ворот.

— Леди Вейр, — выдохнула кто-то сзади.

— Прекрасно. Леди Вейр, смотрите на меня. Не дёргайтесь. Воздух пойдёт.

Ложь.

Но нужная.

— Воду, — бросила Алина, — холодную ткань и пустую комнату рядом. Быстро. И если у кого-то есть отвар горькой мяты на спирту — сюда. Немедленно.