Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 97 – Диана Фурсова

Алина медленно сделала глоток воды, лишь бы не отвечать сразу.

— Не привыкайте хвалить меня при свете, милорд. Люди могут решить, что вы на меня смотрите без презрения.

Уголок его рта дрогнул.

— А если уже решили?

— Тогда им стоит проверить зрение.

Он не ответил.

Только на миг опустил взгляд на её испачканный подол, потом — на пальцы, всё ещё пахнущие горькой мятой и чужим страхом.

— Вы снова вся в работе, — сказал он.

— Лучше так, чем вся в кружеве и глупости.

— Сомнительное противопоставление.

— Для этого зала — нет.

И именно в этот момент к ним подошёл муж леди Вейр.

Склонил голову сначала Рейнару, потом Алине — глубже.

Очень заметно глубже.

— Миледи Вэрн, — произнёс он. — Моя семья в долгу перед вами. Если вам понадобится свидетельство, слово или поддержка — вы её получите.

Вот оно.

Не придворная вежливость.

Не “спасибо за вечер”.

Поддержка.

Публичная.

От северного дома.

Хельма в дальнем конце зала услышала это тоже. И взгляд у неё стал совсем нехорошим.

Очень хорошо.

Алина ответила спокойно:

— Мне понадобится только одно. Пусть в следующий раз вашу жену не кормят тем, от чего она задыхается.

Он мрачно кивнул.

— Это мы выясним.

Когда он отошёл, Рейнар очень тихо произнёс:

— Вы только что получили больше, чем могли бы добиться тремя неделями светских улыбок.

— Не люблю длинные пути.

— Я заметил.

Она повернулась к нему.

— Тогда, может быть, вы объясните мне, зачем Хельма так хотела видеть меня именно сегодня?

Он посмотрел в зал. На Селину. На Хельму. На женщин, снова начинающих шептаться уже совсем другим шёпотом.

— Затем, — сказал Рейнар, — что в этом доме слишком давно привыкли считать вас слабым местом. А сегодня оказалось, что вы им не являетесь.

Алина почувствовала, как по спине проходит холодок.

Не от слов.

От того, как он их сказал.

Без снисхождения.

Без насмешки.

Как признание.

Опасно.

Очень.

— И что теперь? — спросила она.

Он ответил не сразу.

Смотрел на Хельму, которая как раз что-то резко говорила служанке с подносом сладкого.

Потом — на Селину, чьё лицо снова стало безупречно спокойным.

Потом снова на Алину.

— Теперь, — тихо сказал Рейнар, — они попробуют ударить больнее.

И именно в этот момент одна из служанок, убиравших разбитый бокал леди Вейр, вдруг вскрикнула.

Все обернулись.

На серебряном подносе, среди осколков и крошек орехового пирожного, лежал маленький свёрнутый кусок бумаги.

А на нём, чётким женским почерком, было написано только одно:

Следующей задохнётся жена генерала.

Записка была крошечной.

Но в ней вдруг стало тесно всему залу.

Следующей задохнётся жена генерала.

Служанка, державшая поднос, побелела так резко, будто именно её сейчас вытолкнули на край пропасти. Осколки в серебре дрогнули. Крошки орехового пирожного рассыпались по полированному металлу, как грязные звёзды.

Алина не сразу поняла, что перестала дышать.

Не из страха.

Из ярости.

Слишком нагло. Слишком близко. Слишком по-хозяйски для чужой руки.

Не угроза из темноты.

Записка, оставленная в зале, полном знати, слуг и света, прямо под носом у хозяина крепости.

Кто-то не просто хотел напугать.

Кто-то показывал, что может дотянуться до неё в любой комнате этого дома.

Рейнар забрал записку первым.

Не вырвал — взял. Спокойно. Очень спокойно. И именно от этого по спине пробежал холодок. Потому что Алина уже знала: когда он становился таким тихим, рядом лучше не оказываться никому, кто дорожил своей шеей.