Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 100 – Диана Фурсова

Алина запомнила это.

Очень.

— Увести, — приказал Рейнар. — Живо. И никого к ней без меня.

Тарр кивнул и исчез с пленницей, двумя стражами и полумёртвой от ужаса служанкой.

Зал окончательно перестал быть приёмом.

Теперь это был дом после надлома.

И в таких домах люди смотрят уже не на музыку и свет, а на того, кто удержит крышу.

Рейнар повернулся к гостям.

— Вечер окончен, — сказал он. — Все возвращаются в отведённые комнаты. До утра никто не покидает северное крыло без моего разрешения.

Пара старших мужчин попыталась было возразить — очень вяло, очень по привычке.

Он даже не дал им закончить.

И не криком.

Одним взглядом.

Алина видела, как это работает. Как сильный мужчина, у которого власть не на шитье мундира, а в крови и привычке повелевать, просто входит в пространство и перестраивает его под себя.

Опасный человек.

Очень.

И всё равно слишком раздражающе правильно стоящий сейчас по её сторону.

Гости начали расходиться.

Неохотно. Шёпотом. С тем лихорадочным голодом во взглядах, который бывает у людей, внезапно получивших живую сплетню вместо скучного вечера.

Проходя мимо, одна из старших дам — та самая, с жемчугом в волосах, — задержалась рядом с Алиной на полшага и тихо произнесла:

— Не дайте им убедить вас, будто вы здесь случайность.

А потом ушла, не назвав имени.

Вот это было интересно.

И полезно.

Значит, не все в северном круге смотрели на неё как на ошибку.

Когда зал почти опустел, остались только они.

Алина. Рейнар. Селина. Хельма. Несколько слуг у стен. И слишком много дыма от свечей.

Хельма заговорила первой.

— Мне жаль, что в доме при вас происходят такие сцены, миледи.

— Мне тоже, — спокойно ответила Алина. — Особенно если учесть, как часто они случаются вокруг тех, кому почему-то не рады жить.

Хельма прищурилась.

— Вы становитесь всё менее осмотрительны.

— А вы — всё менее убедительны.

Селина тихо усмехнулась.

— Какая жалость, — сказала она. — Я надеялась, после сегодняшнего вечера у нас останется хоть видимость приличия.

Алина повернулась к ней.

— У нас её и не было. Просто теперь я тоже перестала делать вид.

Вот это уже ударило.

По-настоящему.

Селина сделала шаг ближе.

— Тогда, возможно, вам стоит знать, что в этом доме некоторые вещи появились задолго до вашего брака. Привычки. Долги. Связи. Верность.

— Как и яд в отварах? — спросила Алина.

Хельма резко сказала:

— Следите за языком.

— Нет, — отозвалась Алина. — Теперь я как раз начну следить за руками.

Она сказала это тихо.

Но в тишине пустеющего зала прозвучало почти громче крика.

Хельма побелела у губ.

Селина впервые за весь вечер отвела взгляд — всего на миг, к камину.

Маленький. Но очень важный.

И вот тогда заговорил Рейнар.

Не громко.

Но так, что в комнате, кажется, даже свечи перестали трещать.

— Достаточно, — сказал он. — Леди Арден, госпожа Равенскар, вы обе возвращаетесь в свои комнаты. Сейчас.

Хельма открыла рот.

Закрыла.

Очень хорошо.

Селина же смотрела на него чуть дольше, чем следовало.

И в этом взгляде было не подчинение.

Привычка быть услышанной.

А ещё — что-то почти болезненное, быстро спрятанное за гладкой светской маской.

— Как скажешь, Рейнар, — произнесла она.

И именно это было хуже всего.

Не милорд. Не генерал.

Рейнар.

Слишком легко. Слишком много лет в одном слове.