Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 98 – Диана Фурсова

— Никто не выходит из зала, — произнёс он.

Музыканты у дальней стены застыли так, будто их самих превратили в мебель.

Гости переглянулись. Кто-то тихо ахнул. Муж леди Вейр, всё ещё бледный после приступа жены, резко повернул голову к двери. Хельма Равенскар стояла неподвижно, как резная фигура на носу корабля, и только пальцы на веере сжались сильнее.

Селина не шелохнулась вовсе.

Вот это Алина отметила сразу.

Ни шаг назад. Ни лишнего вдоха. Ни даже той приличной волны возмущения, которую полагается изобразить благородной даме при публичной угрозе в доме, где она гостит.

Только внимательный, слишком холодный взгляд.

На записку.

Потом — на Алину.

Потом — на Рейнара.

Очень нехорошо.

— Милорд, — заговорила Хельма с той собранной сухостью, которая обычно означает “я сейчас попробую вернуть себе комнату одним тоном”, — быть может, не стоит тревожить гостей из-за мерзкой выходки какого-то писаря или пьяного слуги?

— Быть может, — тихо сказал Рейнар, не глядя на неё, — вам не стоит говорить мне, из-за чего тревожить мой дом.

Тишина в малой гостиной мгновенно стала плотнее.

Хельма склонила голову.

Совсем чуть-чуть.

Не покорность. Учёт удара.

Селина наконец двинулась. Подошла ближе к столику с разбитым бокалом, осторожно обошла осколки и остановилась на расстоянии двух шагов от Алины.

Слишком близко, чтобы это было случайным.

— Вас пугают записки, леди Вэрн? — спросила она тихо. — Или больше то, что кто-то знает, как именно вас пугать?

Вот так.

Не “кто посмел”. Не “какой ужас”.

Сразу в рану.

Алина медленно повернула голову.

— А вас, леди Арден, удивляет, что меня пытаются душить в этом доме? Или вы уже привыкли к его способам гостеприимства?

У Селины дрогнули ресницы.

Только они.

— Вы очень любите превращать любое происшествие в сцену.

— А вы очень любите смотреть, как другие в ней задыхаются.

Вот теперь между ними повисло нечто уже слишком явное для постороннего глаза.

Хельма увидела.

Рейнар, конечно, тоже.

И весь зал, полный людей, привыкших чуять скандал раньше, чем его называют вслух, почуял тоже.

Одна из дам за спиной Хельмы — сухая, с жемчугом в волосах, — наклонилась к соседке и шепнула недостаточно тихо:

— Все же знают, что хозяйкой здесь должна была стать другая.

Сказано было почти под веер.

Но Алина услышала.

И Селина услышала тоже.

Очень интересно.

Потому что вместо возмущения у неё в лице мелькнуло то, чего Алина и ждала: не смущение. Привычка.

Значит, слух этот не нов.

Не просто злые языки.

Старая, укоренившаяся в доме версия будущего.

Рейнар медленно поднял голову.

— Кто это сказал?

Никто не ответил.

Конечно.

Потому что в залах, где люди слишком любят сплетни, никто никогда не готов быть первым, кого за них схватят.

Хельма вмешалась мгновенно:

— Милорд, дамы взволнованы. Леди Вейр едва не умерла, теперь ещё и нелепая угроза. При такой атмосфере неудивительно, что язык начинает бежать впереди благоразумия.

— Нет, — сказала Алина спокойно. — Удивительно здесь как раз другое. Что в этом доме слишком многие говорят о будущем хозяйстве так, будто вопрос давно решён.

В этот раз зал ответил не ахом.

Шорохом.

Низким. Почти вкусным. Тем самым, который бывает, когда сказанное вслух уже нельзя зашить обратно.

Селина первой позволила себе улыбнуться.

Очень тонко.