Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 92 – Диана Фурсова

Если она переживёт его правильно, дом увидит её не в кабинете среди тазов и льна, а в большом зале. На чужом поле. И там уже будет сложнее делать вид, что всё происходящее — просто каприз генерала к новой игрушке.

Хорошо.

Она выдохнула и сказала:

— До приёма час. Закрываем кабинет на сегодня. Только срочное. Освина ко мне не пускать вообще. И ещё… — она перевела взгляд на Ивону, — кто именно приезжает?

Та развернула принесённую книгу и быстро провела пальцем по строкам.

— Две семьи из северного круга, миледи. Дом Тельмар, дом Вейр, вдова советника Арден с племянницей, трое офицеров высшего совета, две дамы из окружения губернаторской сестры… — Ивона подняла взгляд. — И леди Селина уже здесь.

Разумеется.

— Кто из них любит смотреть на чужое унижение? — сухо спросила Алина.

Ивона даже не сделала вид, будто вопрос странный.

— Почти все, если оно происходит не с ними.

— Прекрасно. Значит, публика будет благодарная.

Когда Мира закончила с платьем, Алина сама себя почти не узнала.

Не потому, что стала красивее.

Хуже.

Она стала уместной.

Графитовый шёлк лёг по телу мягко, без тирании. Высокий ворот подчёркивал шею, но не душил. Длинные рукава скрывали тонкие запястья. Волосы собрали низко и просто, оставив у висков несколько тёмных прядей, которые смягчали лицо, но не делали его беспомощным. Синяк на скуле почти ушёл в тень. Не исчез — и слава богу. Пусть остаётся напоминанием. На шее — только кольцо и тонкая цепь из прежних вещей Аделаиды, слишком скромная, чтобы стать мишенью.

— Выглядите… — Мира замялась.

— Как человек, который не собирается умирать под скрипку? — подсказала Алина.

— Как хозяйка, — тихо ответила Ивона с порога.

Вот это было важнее.

Алина на секунду задержала взгляд на своём отражении.

Хозяйка.

Не по любви. Не по счастью. Не по праву, полученному лаской.

По выживанию.

По полезности.

По тому, что дом, похоже, уже не мог её просто выплюнуть.

— Идём, — сказала она.

Большой зал к вечеру стал другим.

Утром в нём, вероятно, ещё пахло холодным камнем, дровами и командованием. Теперь — свечами, вином, духами, воском, жареным мясом, снегом, принесённым на чужих плащах, и тонким сладковатым напряжением, которое всегда стоит в местах, где люди улыбаются друг другу, одновременно мысленно точа ножи.

Музыканты играли негромко, но достаточно, чтобы разговоры казались мягче, чем были. По стенам ходил золотой свет. Женщины блистали камнями, мужчины — осанкой и обманчивой расслабленностью людей, привыкших оценивать цену друг друга ещё до первого поклона.

Когда Алина вошла, зал не замолчал совсем.

Но почти.

Этого “почти” хватило, чтобы ей стало ясно: да, её ждали. Не как хозяйку вечера — как зрелище. Как нечто, что сейчас споткнётся, скажет невпопад, растеряется, выдаст провинциальную неловкость, бывшую истерику или новую безумную самоуверенность.

Прекрасно.

Пусть ждут.

Рейнар стоял у дальнего конца зала, у камина, рядом с группой мужчин из северного круга. Тёмный, высокий, слишком спокойный на фоне всей этой позолоченной стаи. Он заметил её сразу.

И не улыбнулся.

Но взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем требовал простой учёт присутствующих.

Очень плохо, что Алина это почувствовала почти кожей.

Хельма Равенскар, стоявшая возле двух дам в белом и лавандовом, тоже повернула голову. На её лице появилась вежливая, почти мёртвая улыбка хозяйки, которая заранее уверена: вечер принадлежит ей.