Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 90 – Диана Фурсова

Потому что сказано было без красивости. Без флирта. Без сомнения.

Как факт.

Как обещание.

Почти как угроза всему остальному миру.

Алина ненавидела, как легко её тело откликалось на такие вещи.

— Очень великодушно, милорд, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал суше, чем внутри. — Но у меня и самой неплохо получается отбиваться.

— Я заметил.

— Тогда не нависайте. Я думаю хуже.

— Лжёте. Вы думаете ещё хуже, когда вас не задевают.

Уголок её рта дёрнулся.

Проклятье.

Он уже слишком хорошо научился отвечать в её ритме.

— Уходите, — сказала она. — У меня тут дисциплина, иглы и зелья. Вы не вписываетесь в методичку.

— Я всё чаще это слышу.

— И всё реже огорчаетесь.

Он ещё секунду смотрел ей в лицо.

Потом всё-таки отступил.

Слишком медленно.

Как человек, который привык брать пространство силой и только теперь учится иногда оставлять его добровольно.

У двери он остановился.

— К вечеру пришлют ступку, мешочки и новый шкаф под травы. Я уже распорядился.

Алина моргнула.

— Вы подслушивали?

— Нет. Просто знаю, как выглядит ваш взгляд, когда вы мысленно перестраиваете полк, лазарет и, вероятно, весь мир заодно.

— Вы мне льстите.

— Боюсь, нет.

Он ушёл.

А Мира, простояв ещё две честные секунды у стены, медленно перевела дыхание.

— Миледи…

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— Вот и молчи.

Грета тихо кашлянула в кулак, скрывая что-то подозрительно похожее на улыбку.

Алина посмотрела на них обеих, потом — на стол, на инструменты, на травы, на вычищенную комнату, которая уже почти перестала быть бывшей кладовкой и становилась чем-то куда большим.

Её местом.

Её маленькой лечебницей.

Её порядком.

— Хорошо, — сказала она, хлопнув ладонью по столу. — Возвращаемся к работе. Мира, сейчас учишься делать ровную перевязку без заломов. Грета — сортируешь травы по запаху и пометкам. И запомните обе: если кто-то в этом доме считает, что мы тут играем в женщин с тряпками, очень скоро он поймёт, что именно эти женщины будут решать, кто переживёт зиму.

Мира выпрямилась так, будто ей вручили воинское знамя.

Грета коротко кивнула.

А за дверью уже снова начали собираться люди.

Приглашение на приём пришло не в конверте.

В виде распоряжения.

Хозяйская девка, присланная от северной канцелярии, принесла сложенный вчетверо лист и присела так низко, будто уже заранее просила прощения за то, что в нём написано. Бумага пахла лавандой, чужими духами и тем самым холодным хозяйственным порядком, за которым почти всегда стояла не просьба, а принуждение.

Алина развернула лист.

“В связи с приездом почтенных гостей северного круга и родственников дома Вэрн леди Вэрн надлежит присутствовать на вечернем приёме в большом зале. Платье парадное. Украшения по статусу. Отсутствие будет сочтено оскорблением дома.”

Внизу — не подпись, а знакомый резкий почерк Хельмы Равенскар.

Надлежит.

Парадное.

По статусу.

Алина медленно сложила лист обратно.

Очень хорошо.

Значит, её хотят не просто вывести к людям. Её хотят поставить на свет. На чужую площадку. Перед теми, кто знал прежнюю Аделаиду или, по крайней мере, с удовольствием поверит, что жена генерала — жалкая, нервная, нелепая кукла в чужих драгоценностях.

Бал, подумала она.

Не праздник.

Казнь с музыкой.

— Миледи? — осторожно спросила Мира, заметив выражение её лица.