Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 87 – Диана Фурсова

— Миледи, — сказала она, не сгибаясь слишком низко. Хороший знак. — Мира велела идти быстро.

— Она правильно велела. Слушай. — Алина подвинула к себе чистое полотно. — С этого часа вы обе будете делать только то, что я скажу. Если чего-то не поняли — спрашиваете. Если кто-то приказывает вам иначе, кроме меня или капитана Тарра, — не слушаете. Даже если это сам бывший лекарь со всеми его соплями о гильдии. Поняли?

— Да, миледи, — ответили обе.

Хорошо.

— Тогда первое. — Алина взяла ножницы. — Всё в этой комнате делится на три вещи: чистое, грязное и смертельно грязное. Если вы это запомните, половина людей уже не сдохнет только потому, что кому-то было лень сменить воду.

Мира моргнула. Грета криво усмехнулась.

— Смертельно грязное — это как? — спросила она.

— Это тряпка, которой вытерли гной, а потом решили ею же промокнуть рану младенцу, потому что “на глаз вроде сухо”.

Грета перестала улыбаться.

— Ясно.

— Хорошо. — Алина разложила на столе три куска ткани. — Этот — для чистых рук. Этот — для инструментов после кипячения. Этот — для перевязки. Никогда не меняются местами. Никогда. Даже если начнётся пожар.

— А если правда начнётся? — очень серьёзно уточнила Мира.

— Тогда сначала хватаешь детей и лекарства, а уже потом тряпки, — сухо ответила Алина. — Но до пожара живём по моим правилам.

Грета коротко хмыкнула.

Вот эта ей нравилась всё больше.

Они начали с простого.

Как мыть руки не “для приличия”, а до скрипа.

Как кипятить иглы и ножницы так, чтобы на них не оставалось чужой плоти и хозяйственной лени.

Как складывать полосы для перевязок ровно и сухо.

Как не тянуться одним пальцем одновременно к чистому полотну и к грязной миске.

Как замечать запах раны раньше, чем она начнёт кричать гноем.

Как держать ребёнка при жаре, чтобы он не захлёбывался.

Как прижимать ладонь при кровотечении, а не мельтешить вокруг с молитвами и причитаниями.

Почти час ушёл на одно только мытьё, разбор и сортировку.

Потом пришло время трав.

И вот здесь Алина поняла, насколько опасно опираться только на память прежнего мира. Потому что бинты, вода и чистота — это универсально. А вот местные сборы, корни и настои — уже чужая территория.

— Показывайте всё, что у нас есть, — сказала она.

Ивона принесла короб. Потом второй. Потом третий.

Сушёные стебли, листья, корни, шишки, какие-то плотные комки смолы, цветы, перевязанные нитями, кусочки коры, подписанные грубыми чернильными метками.

Алина села на табурет у стола, закатала рукава и принялась раскладывать находки в кучки: знаю по действию, предположительно против жара, может быть опасно, не трогать без необходимости, нужно проверить на ком-то вроде Освина.

Последняя мысленная пометка доставила ей неожиданное удовольствие.

— Это что? — спросила она, поднимая тонкий серебристый лист, пахнущий морозной мятой и дымом одновременно.

Грета наклонилась ближе:

— Ледяница. Её обычно вешают под крышу от мокрого кашля и тяжёлого духа в комнате. А ещё жгут понемногу зимой.

Алина принюхалась ещё раз.

Интересно.

Не то ли семейство, что и в усыпляющем дыме? Или наоборот — другая ветка, полезная?

— Жгут как? — спросила она.

— На угольке. Совсем чуть-чуть. Если много — голова потом тяжёлая.

Вот и всё.

Ещё одна нить.

Она положила лист отдельно.