Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 84 – Диана Фурсова

Промолчать — значит уступить поле.

Хорошо.

Выбирай.

Он выпрямился.

Попытался вернуть себе прежнюю важность.

— Один удачный случай не делает человека лекарем.

— А многолетняя халатность — делает?

— Вы вмешиваетесь туда, чего не понимаете. У каждой болезни есть порядок. Срок. Последовательность. Не всё лечится немедленным резом, паром и криком.

— Верно. — Алина шагнула ближе. — Поэтому завтра с утра ты принесёшь мне все записи по смертям в лазарете за последний год. Все случаи женских кровотечений, горячек у детей, “припадков” у служанок и солдатских заражений. И мы вместе посмотрим, сколько людей твой великий порядок похоронил без лишнего шума.

Он побелел.

Попала.

Конечно, попала.

Записи — его слабое место. Любой, кто долго прикрывает беспорядок, ненавидит бумагу, когда её начинают читать вслух.

— У вас нет права требовать мои книги, — процедил он.

— У меня есть ключи от лекарской, подпись генерала и очень дурной характер. Этого достаточно?

Тарр у стены медленно сложил руки на груди.

— Достаточно, — сказал он негромко.

И в коридоре это прозвучало почти как печать.

Освин резко обернулся к нему.

— Капитан, вы позволите…

— Я позволю миледи то, что уже позволил милорд, — отрезал Тарр. — А вам советую выбирать слова и книги одинаково осторожно.

Вот и всё.

Не победа окончательная. Но перелом.

Освин увидел это тоже.

Увидел, как стоят женщины. Как молчат солдаты. Как мальчишка из лазарета смотрит не на него, а на Алину. Как старуха у двери уже всем видом показывает: ещё слово против миледи — и тебе самому понадобится врач.

И именно потому улыбнулся.

Очень нехорошо.

Тонко.

Почти ласково.

— Разумеется, — сказал он. — Я всё принесу. И все увидят, кто здесь настоящий лекарь, а кто просто увлёкся чужой властью.

Он произнёс это мягко.

Слишком мягко.

Как человек, который уже не будет спорить в лоб. Потому что решил зайти сбоку.

Плохо.

Очень.

Алина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Потом только выдохнула.

Коридор ожил почти сразу. Женщины зашептались. Мать мальчика прижимала его к груди, не веря собственному счастью. Тарр отдал пару коротких приказов страже. Мира подхватила таз. Старуха у двери плюнула вслед Освину так прицельно, что это могло считаться особым даром.

— Это он зря, — сообщила она буднично. — Такие крысы по углам кусают.

Алина посмотрела на неё.

— Спасибо, я заметила.

— Ничего, — старуха хмыкнула. — Зато у вас теперь очередь не только лечиться будет. Ещё и защищать.

Вот это было важно.

И именно это ей не понравилось.

Потому что старуха сказала правду.

Она уже не одна.

А значит, следующая атака будет не только по ней.

По тем, кто к ней пришёл.

— Все в кабинет, — сказала Алина. — Мальчика уложить у окна. Мирa, тёплую ткань. Капитан, мне нужен человек при лекарской. Не для силы. Для глаз. С этого часа Освин ничего не трогает там без свидетеля.

— Будет, — кивнул Тарр.

— И пошлите за Ивоной. Мне нужны хозяйственные книги по лазарету, кухне и северной канцелярии. Сегодня.

— После такого дня? — спросил он.

Она перевела на него взгляд.

— После такого дня особенно.

Тарр ничего не ответил.

Только кивнул.

Он уже тоже понял: Освин не просто обозлился. Он пошёл войной. Тихой, липкой, подлой. Такой, какой ведут не мечом, а слухами, бумагами, подменёнными настоями и очень своевременными ошибками.