Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 83 – Диана Фурсова

Женщина судорожно кивнула.

Мира принесла таз с горячей водой так быстро, что пар плеснул ей на руки. Тарр уже оттеснил очередь к стене. Коридор очистился. Остались только воздух, жар, страх и хрипящий ребёнок.

Освин подал пузырёк.

Пальцы дрожали.

Алина вырвала его почти без церемоний, понюхала. Подходит. Резковато, но сейчас выбирать не приходится.

— Сколько? — спросил Освин хрипло.

— Сама решу.

Она отмерила несколько капель в ложку воды, дала мальчику ровно столько, сколько можно было проглотить без захлёба. Потом велела Мире поднести таз ближе, накрыла ребёнка и мать лёгким полотном, чтобы пар шёл к лицу.

Мальчик захрипел сильнее.

Мать вскрикнула.

— Молчать, — отрезала Алина. — Сейчас либо дышим, либо мешаем.

Женщина зажала рот ладонью.

Освин стоял рядом. Слишком близко. Бесполезный. Потный. С серым лицом.

— Держи полотенце выше, — бросила Алина ему.

Он подчинился.

Очень хорошо.

Пусть тоже поработает руками, а не языком.

Минуты растянулись. Коридор жил только этим хриплым, страшным вдохом. Потом ещё одним. И ещё.

Спазм начал отпускать.

Не сразу. Не красиво. Но достаточно, чтобы воздух снова пошёл в грудь.

Синеватый оттенок на губах стал слабее.

Мать разрыдалась по-настоящему — уже без паники, с тем облегчающим, ломким плачем, который начинается, когда смерть отступает на один шаг.

Алина осторожно сняла полотенце.

Мальчик всё ещё дышал тяжело, но уже дышал.

И вот теперь в коридоре тишина была не от страха.

От потрясения.

Старая женщина из предместья перекрестилась.

Лорн, замерший у дальней стены с перевязанной ногой, выдохнул сквозь зубы так, будто это его самого только что вытащили за шиворот из могилы.

Тарр перевёл взгляд с мальчика на Алину.

Потом — на Освина.

И в его лице было очень мало сочувствия к последнему.

— Жив будет, — сказала Алина, уже чувствуя, как собственный пульс бьёт в виски. — Но мать с ним сегодня останется в тёплом помещении. Без печной копоти. Без криков. Без холодной воды. Освин, распишешь настой на ночь и утром. И если хоть одна доза будет не такой, как я сказала, я лично прослежу, чтобы ты больше никого не лечил.

Освин поднял на неё глаза.

И вот теперь ненависть в них была чистой.

Без страха. Без притворства. Без колебаний.

Враг объявился окончательно.

— Конечно, миледи, — произнёс он тихо. Слишком тихо. — Как скажете.

Вот именно этот тон и был опасен.

Не крик. Не спор. Подчинение, в котором уже слышится замысел.

Алина медленно встала с колен.

Ноги на секунду налились тяжестью, но она удержала лицо.

Не сейчас.

Только не при них.

Мать мальчика внезапно рухнула перед ней на колени, прижимая ладони к груди.

— Миледи… святая… вы ему воздух вернули…

— Встань, — резко сказала Алина. — И не смей называть меня святой. Я злая, уставшая и не люблю, когда передо мной ползают.

По коридору прошёл нервный, облегчённый смешок.

Женщина поднялась, всё ещё всхлипывая.

И вот тогда Алина повернулась к Освину.

— Теперь, — сказала она спокойно, — продолжим наш разговор о шарлатанстве?

Он сжал челюсть.

— Я не отказываюсь от своих слов.

— Прекрасно. Тогда произнеси их ещё раз. Громко. При всех. После того как только что подал мне то, чем я вытащила ребёнка из спазма.

По коридору стало совсем тихо.

Освин понял ловушку.

Сказать сейчас — значит выставить идиотом себя.