Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 75 – Диана Фурсова

— Вы жена генерала, миледи. Не уличная знахарка.

— Какая досада. А люди почему-то всё равно идут ко мне, а не к тем, кто должен был справляться до этого.

По очереди прокатился едва слышный вздох.

Рейнар не вмешивался.

Пока.

Госпожа Хельма перевела взгляд на сидящих и раненых, будто видела не людей, а досадную перестановку мебели.

— Дом не любит, когда в нём ломают порядок.

— Прекрасно. Я тоже.

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Ошибаетесь, — тихо ответила Алина. — Очень даже понимаю.

На секунду в глазах женщины мелькнуло нечто похожее на интерес. Настоящий. Холодный. Острый.

— Тогда, возможно, вы понимаете и другое, — произнесла она. — В этом доме некоторые вещи лучше не поднимать из прошлого.

Алина посмотрела на неё.

Потом — на винный плащ.

На идеально собранные волосы.

На ту особую сдержанную уверенность, с которой в комнаты входят не те, кто подчиняется порядку, а те, кто считает, будто порядок обязан подчиняться им.

Равенскар.

Тётка Селины.

Северное хозяйство.

И вдруг всё стало чуть яснее.

Не доказательство.

Но запах.

Правильный запах.

— Особенно колыбели? — спросила Алина.

Прачка у двери ахнула так тихо, что почти никто не услышал.

Но госпожа Хельма услышала.

И на долю секунды — только на долю — её лицо изменилось.

Не сильно.

Ровно настолько, чтобы Алина поняла: попала.

Женщина уже открыла рот.

И именно тогда Рейнар поднялся с табурета.

Медленно.

Очень спокойно.

Но от этого движения кабинет сразу стал меньше.

— Достаточно, — сказал он.

Госпожа Хельма повернула к нему голову.

— Милорд, я лишь напоминаю вашей жене, что крепость — не место для…

— Моей жене, — перебил он, — вы будете напоминать только то, что я позволю.

Тишина стала такой плотной, что ею можно было закрывать окна.

Госпожа Хельма выдержала его взгляд. И всё же впервые за весь разговор ей пришлось сделать то, чего она явно не любила.

Снизить тон.

— Как скажете, милорд.

Но уходить она не спешила.

Смотрела уже на Алину.

— Тогда хотя бы будьте осторожны, миледи. Те, кто слишком быстро становятся нужными, в этом доме живут недолго.

И вышла.

Без поклона.

Без суеты.

Как человек, который уже сделал всё, ради чего приходил.

Алина стояла неподвижно ещё секунду.

Потом очень медленно перевела взгляд на Рейнара.

Он смотрел на дверь, за которой исчез винный плащ. Лицо у него было каменным. Только пальцы левой руки сжались в кулак.

— И кто это был на самом деле? — тихо спросила она.

Рейнар повернул голову.

— Та, кого стоило бы допросить ещё вчера.

— Та, кого стоило бы допросить ещё вчера.

Слова Рейнара повисли в тесном кабинете тяжело и точно.

Не как запоздалое признание ошибки.

Как приговор самому себе.

Алина смотрела на дверь, за которой исчез винный плащ Хельмы Равенскар, и ощущала, как в груди медленно, упрямо поднимается злость. Не горячая, не слепая. Та самая, полезная, на которой можно держать руки ровными, голос — спокойным, а решения — точными.

Очень своевременная злость.

Потому что за дверью всё ещё стояли женщины с детьми, солдаты с плохо сросшимися костями, прачки с разъеденными щёлоком ладонями и мальчишки, которых никто никогда не спрашивал, где у них болит, пока они не падали прямо в грязь.

И если Хельма пришла сюда напомнить, кому принадлежит порядок, то Алина уже видела слишком много этого порядка, чтобы впечатлиться.