Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 74 – Диана Фурсова

Рейнар же посмотрел на неё так, будто прямо сейчас выбирал между тем, чтобы уйти, подчиниться или сказать нечто такое, от чего она снова не сможет спокойно дышать.

Конечно, он выбрал четвёртое.

— Вы становитесь опасно хозяйственной, леди Вэрн.

— А вы опасно плохо слушаете врача.

— Я уже подписал сделку с чудовищем. Разве этого мало?

Она едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Сядьте.

— Где?

Алина огляделась.

Свободных мест почти не было. Табурет для пациентов занят. У окна — тазы. На полу — короб с льном. И тогда одна из прачек у стены, та самая с разодранной ладонью, внезапно поднялась.

— Милорд… — пробормотала она, не смея поднять глаз. — Можете… моё место.

Тишина в комнате на секунду стала почти трогательной.

Рейнар посмотрел на женщину.

Потом на Алину.

Потом всё-таки сел.

Вот так.

На простой табурет в её кабинете, среди тазов, льна, детей, солдат и стариков.

И от этого, почему-то, всё вокруг окончательно стало настоящим.

Не временной милостью.

Не капризом после скандальной ночи.

Новым порядком.

Алина отвернулась первой, пока не успела заметить, как именно это её задело.

Следующим пациентом оказался молодой стражник с рассечённой бровью. Потом — кухарка с ожогом от печи. Потом — старуха из предместья, которая пришла не лечиться сама, а “посмотреть на миледи, что не боится гноя”.

Освин работал молча. Уже не спорил. Подавал воду, держал лампу, записывал имена и назначения. Пару раз Алина ловила на себе его взгляд — растерянный, почти ошеломлённый.

Хорошо.

Пусть учится не гордости, а делу.

К полудню на столе лежала уже целая груда коротких записок, в которых Мира по указанию Алины отмечала: кому сменить повязку завтра, у кого проверить жар, кому прислать отвар, кому велеть не вставать. Возле двери Тарр сам начал выстраивать порядок очереди, а одна из прачек — уже добровольно — притащила чистую ткань и стала резать её на полосы.

Лечебница родилась не из красивого слова.

Из нужды.

Как и всё настоящее.

Алина только это успела подумать, когда в кабинет вошла женщина в винном плаще.

Не Селина.

Старше. Лет сорока пяти. Худое лицо, холодные глаза, волосы убраны так аккуратно, что ни одна прядь не смела спорить с хозяйкой. Из тех женщин, которые не кричат — просто делают так, что крик становится лишним.

За ней сразу притихли.

Даже прачка у двери перестала шуршать тканью.

Алина подняла глаза.

— Вам тоже в очередь?

Женщина едва заметно приподняла бровь.

— Я — госпожа Хельма Равенскар. Тётка леди Арден по материнской линии и хранительница северного хозяйства в этой крепости.

Вот так.

Без поклонов.

Без смягчений.

Без попытки сделать вид, что это обычный визит.

Алина почувствовала, как в глубине кабинета медленно, хищно напрягся Рейнар.

Очень интересно.

— И? — спокойно спросила она.

— И мне любопытно, на каком основании вы принимаете здесь людей из предместья, солдат гарнизона и прислугу, будто это ваш домовой двор.

Тишина упала тяжело.

Освин замер с миской в руках. Мира побледнела. Прачки у двери опустили головы. Даже Тарр в коридоре не шелохнулся.

Вот и первый открытый удар по новому порядку.

Алина медленно положила ножницы на стол.

Вытерла руки.

Поднялась.

Не торопясь.

— На том основании, — сказала она, — что они болеют. А я лечу.

Госпожа Равенскар улыбнулась очень тонко.