Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 57 – Диана Фурсова

— Вы сейчас же идёте в мой кабинет, — сказала она.

— Я уже в нём.

— Тогда садитесь. И снимайте всё лишнее.

На этот раз Тарр издал звук, очень похожий на подавленный кашель в приступе паники.

Рейнар посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.

— Вы командуете мной как новобранцем.

— Вы ведёте себя хуже новобранца. Те хотя бы честно боятся боли.

— Я не боюсь боли.

— Вот это и есть главная проблема.

Она развернулась к Тарру.

— Горячая вода. Чистый лён. Мыло. Щёлок не надо. Ножницы. Иглу, если найдёте тонкую. И кого-нибудь пошлите в лазарет за крепким обезболивающим отваром, который Освин не прятал для особых случаев. Быстро.

— Да, миледи.

Капитан исчез.

Они остались вдвоём в тесной кладовке, передвинутой колыбелью, коробкой детских вещей и траурной лентой с буквой «С» в руке у Алины.

Нелепее быть уже не могло.

И, конечно, стало.

Потому что теперь она стояла слишком близко к мужчине, которого только что обвиняла в слепоте, держала в одной руке улику против его мира, а другой уже тянулась к его мундиру, чтобы разобрать по швам гордость вместе с тканью.

— Вы должны были сказать раньше, — тихо произнесла она.

— Вам?

— Хоть кому-нибудь, кто не считает температуру проявлением воинской доблести.

Его взгляд медленно скользнул по её лицу.

— У вас странная манера заботиться.

— А у вас — странная манера выживать.

Он вдруг усмехнулся. Очень коротко. Усталой, тёмной усмешкой человека, которому действительно плохо, но он всё ещё слишком упрям, чтобы признать это словами.

— И всё же, — сказал Рейнар, — вы не отошли.

— От чего?

— От меня. Даже когда решили, что я вру. Даже когда нашли дневник. Даже теперь.

Вопрос не был задан прямо.

Но повис между ними слишком ясно.

Алина стиснула зубы. Потому что ответ тоже был ясен — и от этого ей самой становилось не по себе.

Потому что он нужен живым.

Потому что она врач.

Потому что… не только.

— Не воображайте лишнего, — сказала она холоднее, чем чувствовала. — Я просто не люблю, когда полезные мужчины умирают от собственной тупости.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то очень тёмное и очень горячее.

— Полезные?

— Очень.

Он сделал вдох. Слишком неглубокий. И этого хватило, чтобы лицо на миг стало белее.

Хорошо.

Значит, спор закончен. Началось лечение.

Алина шагнула к столу, положила траурную ленту и коробку с детскими вещами обратно в кладовку, накрыла всё полотном.

— Ничего здесь не трогать, — бросила она в сторону двери, хотя Тарра ещё не было. — Ни колыбель, ни коробку, ни стену. Завтра вернусь.

Потом обернулась к Рейнару.

Он всё ещё стоял. Упрямый, горячий, тяжёлый, как сама эта проклятая крепость.

— Сядьте, — сказала она снова.

И, к её удивлению, на этот раз он подчинился сразу.

Просто взял единственный стул у стены и опустился на него. Медленнее, чем хотел показать. Тяжелее. С тем едва заметным выдохом, который вырывается у людей, долго державших боль на одной силе воли.

Вот теперь Алина испугалась по-настоящему.

Не паникой.

Той самой ясной врачебной тревогой, которая приходит, когда видишь: упрямство закончилось, началась физиология.

Тарр вернулся быстро. С горячей водой, полотнами, ножницами, бутылочкой резкого отвара и собственным очень нехорошим выражением лица.

— Освин божится, что это снимает боль и жар, — сказал он.