Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 55 – Диана Фурсова

— Пока нет.

— Потому что вы уверены в ней или потому что не хотите быть не уверены?

Тарр застыл.

Даже стража за дверью, кажется, перестала дышать.

Рейнар медленно повернулся к ней.

Очень медленно.

— Вы выбираете интересный момент для этого разговора.

— Нет. — Она подняла траурную ленту выше. — Этот момент выбрали не мы.

Их взгляды сцепились.

Виноцветная лента качнулась между ними, как тонкая полоска чужой крови.

Рейнар шагнул ближе.

— Я уже говорил вам, — произнёс он низко, — не делайте выводы раньше времени.

— А я уже говорила вам: в этом доме слишком многое пахнет заранее приготовленной могилой.

— И вы решили, что я снова ничего не вижу?

— Я решила, что вам больно смотреть туда, где может оказаться правда.

Сказано.

Слишком прямо. Слишком глубоко.

На скуле у него дёрнулся мускул.

— Вы мало знаете о моей боли.

— Зато хорошо вижу, что вы с ней делаете.

Воздух в кладовой стал почти невыносимо тесным. Тарр отступил ещё на шаг в коридор, хотя места и так почти не оставалось.

Правильно.

Потому что сейчас здесь было не про колыбель.

Не только про неё.

Рейнар смотрел на Алину так, словно перед ним стоял человек, который не просто перечит ему, а методично разбирает то, что он годами держал незыблемым. И самое отвратительное заключалось в том, что часть его уже понимала: она права.

— Вы забываетесь, — сказал он наконец.

— Нет. — Алина шагнула ближе сама. — Я как раз очень хорошо помню, что в этом доме убили ребёнка, сломали женщину, а теперь кто-то трясёт перед вашим лицом колыбелью, как вызовом. И вы всё ещё просите меня быть осторожной в выводах.

Он резко выдохнул.

И тут же едва заметно повёл правым плечом.

Движение было слишком коротким, почти незаметным для обычного глаза. Но Алина уже видела его не раз: за столом, в коридоре, в лазарете, в кладовой.

Боль.

Сильнее, чем утром.

Гораздо сильнее.

Она замолчала на полуслове.

Только теперь заметив остальное.

Чуть более тёмный, чем должен быть, румянец на скулах. Суховатую линию губ. И то, как при вдохе грудь расширяется неполно, будто не только плечо, но и бок отдаёт болью.

Лихорадка.

Чёрт.

Она шагнула ещё ближе, не думая.

— Вы горите, — сказала тихо.

Тарр вскинул голову.

Рейнар сощурился.

— Что?

— Вы горите, милорд. И не надо делать вид, будто речь о драконьей природе, — отрезала Алина. — У вас жар.

— Это не…

Он не договорил.

Потому что она уже подняла руку и коснулась его шеи под воротом мундира.

Кожа была горячей.

Не просто тёплой. Плохо горячей.

У него на миг потемнел взгляд.

От прикосновения? От злости? От того, что она оказалась права? Всё сразу.

Алина убрала руку не сразу.

И слишком ясно почувствовала, как напряжены мышцы у основания шеи, как под кожей быстро бьётся пульс и как жар от него, чёрт возьми, отдаётся уже не только в ладонь.

Проклятье.

— Вы в бреду? — холодно спросил Рейнар.

— Пока нет. Но, если продолжите играть в несокрушимого генерала, обязательно проверим.

Тарр кашлянул. На этот раз не чтобы спрятать смех.

— Милорд, вы и правда бледны.

Рейнар медленно перевёл на него взгляд.

— Капитан, вы хотите умереть?

— Нет, милорд. Но, если леди Вэрн говорит о жаре, я бы предпочёл, чтобы вы сначала её выслушали, а потом уже казнили меня.

Очень умно.

Очень.

Потому что спорить с ней напрямую сейчас значило спорить уже не только с женщиной, но и с фактом, который виден всем.