Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 53 – Диана Фурсова

Кладовая.

Нет. Уже почти детская.

Колыбель стояла у стены.

Тёмное дерево, тонкая резьба по краям, мягкая светлая подкладка внутри. Не новая, но слишком хорошо сохранившаяся. Не случайный хлам, вытащенный со склада. Предмет, который берегли.

Алина замерла на пороге.

На один короткий миг чужая память так сильно полоснула изнутри, что ей пришлось стиснуть зубы. Не образ даже — ощущение. Пустые руки. Вес ребёнка, которого никогда не дали подержать дольше необходимого. Комната, в которой слишком тихо. И чужие голоса за дверью: «Убрать это отсюда. Немедленно».

Она медленно подошла ближе.

Рейнар остановился за её плечом.

Не касался.

Но она уже слишком хорошо знала его присутствие.

— Не трогайте, — тихо сказала Алина.

— Я и не собирался.

— Это вы сейчас мне или себе?

Он не ответил.

Колыбель была вытерта недавно. На спинке — ни пылинки. Внутри — свёрнутый шерстяной плед цвета тёмного вина. И вот это уже было интересно. Ткань не детская. Богатая. Дорогая. Такая, какой обычно накрывают не младенца, а подарок.

Алина двумя пальцами подняла край.

Под пледом лежала не только подкладка.

Там была ещё вещь.

Маленькая рубашечка. Крошечная. С тонкой ручной вышивкой по вороту — серебряная нить и едва заметный герб, почти стёртый временем.

У Алины похолодели пальцы.

— Это старое, — сказал Рейнар за спиной.

Она не обернулась.

— Вы узнали?

После короткой паузы он ответил:

— Да.

Только одно слово. Но в нём было достаточно, чтобы Алина всё поняла.

Не куплено недавно.

Не приготовлено для будущей гостьи.

Это принадлежало тому ребёнку.

Тому, о котором в доме предпочитали говорить ложью или не говорить вообще.

Она медленно положила ткань обратно.

— Кто мог это сюда перенести?

— Кто-то, кто знал, что это значит, — тихо сказал Тарр от двери. — И хотел, чтобы вы увидели.

Или он, вдруг подумала Алина, хотел, чтобы увидел Рейнар.

Увидел именно это: след не только измены дому, но личного, почти ритуального надругательства над памятью.

Очень тонкий удар.

Очень женский.

— Ищите следы, — сказала она. — Не на полу. На ткани, шкафах, ручках. Пыль, запахи, нитки, волосы — всё. И пусть никто не уносит колыбель.

Один из стражей за дверью кашлянул, явно пытаясь скрыть удивление. Видимо, благородные дамы здесь обычно не командовали обыском детских вещей.

Алина не обратила внимания.

Она уже смотрела на полку в углу.

Там стояла коробка.

Не новая. Потёртая, обтянутая когда-то голубой тканью, теперь выцветшей почти до серого. Как будто её вытащили из старых вещей вместе с колыбелью.

— Эту тоже не трогали? — спросила она.

— Нет, миледи, — ответил Тарр. — Ждали вас.

Хорошо.

Она опустилась перед коробкой на корточки и подняла крышку.

Внутри лежали детские вещи. Ещё один плед. Крошечные пинетки. Пара чепчиков. И небольшой деревянный погремок в форме драконьей головы.

Слишком много.

Слишком бережно.

Это не случайный мусор из забытого шкафа. Это собранное. Сложенное. Сохранённое.

— Их не выбросили, — тихо сказала Алина, больше себе, чем кому-то.

— Нет, — ответил Рейнар.

Вот теперь она всё-таки повернулась к нему.

Он стоял у порога кладовой, высокий, неподвижный, слишком большой для этой тесной комнаты. Лицо было холодным, почти чужим. Только глаза выдавали больше. Намного больше.

Не просто злость.

Боль, которую человек много месяцев — или лет — держал под слоем привычного льда и не позволял даже себе на неё смотреть.