Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 49 – Диана Фурсова

Старая кладовая у восточной лестницы действительно оказалась кладовой.

Маленькой, душной, забитой поломанными табуретами, пустыми ящиками, старыми кувшинами, обрывками верёвок и коробами с какими-то высохшими травами, которые давно никто не разбирал. Но у неё было окно — узкое, высокое, выходящее во внутренний двор. И стол. Тяжёлый, кривой, задвинутый к стене под пыльным покрывалом.

Алина вошла первой.

Пыль тут же поднялась в воздух, защекотала нос. Где-то в углу шуршала мышь. Из трещины в стене тянуло холодом.

Прекрасно.

— Это? — спросил Тарр с таким тоном, будто всё ещё надеялся, что она скажет “нет, шучу”.

Алина медленно огляделась.

В голове уже раскладывалось само собой.

Стол — вычистить и поставить ближе к окну. Полки — освободить под чистое полотно, инструменты, травы. Ящики — под перевязки. Ширму — сюда, если удастся найти. Таз — у двери. Жаровню — под окно. Второй столик — под отвары и записи. Замок на дверь. Обязательно.

Порядок лечит не хуже ножа.

— Да, — сказала она. — Это.

— Здесь пахнет мышами, — заметил Тарр.

— Значит, завтра будет пахнуть щёлоком.

— Здесь тесно.

— Тем лучше. Меньше лишних людей влезет.

— Здесь…

— Капитан, — перебила Алина. — Если вы сейчас скажете, что здесь нет ни одного приличного кресла для благородной дамы, я начну считать это личным оскорблением.

У него дёрнулся уголок рта.

Почти улыбка.

Рейнар, стоявший у двери, молчал.

Но она ощущала его взгляд на себе так ясно, будто он касался ей плеч.

— Вам правда этого достаточно? — спросил он наконец.

Алина повернулась.

Он стоял, опираясь левым плечом о косяк. Правое — то самое больное — держал чуть осторожнее. В темноте коридора за его спиной теплился только один факел, и от этого фигура казалась ещё крупнее, ещё опаснее. Как будто дверь держал не мужчина, а сама крепость.

— Мне достаточно места, где я смогу закрыться и знать, что всё внутри лежит так, как положила я, — ответила она.

— Это не кабинет. Это чулан.

— Сегодня — да. Завтра посмотрим.

Он смотрел долго. Молча.

И от этого молчания в груди начинало стучать громче, чем от любого спора.

— Что? — не выдержала Алина.

— Ничего. — Пауза. — Я просто пытаюсь представить, как вы собираетесь воевать с крепостью, вооружившись щёлоком, льном и табуреткой без ножки.

— Вы забыли ножницы.

— Простите. Это меняет всё.

Тарр всё-таки кашлянул, пряча что-то подозрительно похожее на смех.

Хорошо.

Пусть.

Смех — тоже признак того, что люди перестают видеть в тебе хрупкую помеху.

Алина подошла к столу и сдёрнула покрывало.

Под ним лежали старые счётные книги, пустая чернильница и коробка с мотками бечёвки. На краю — тёмное пятно от воска. Стол был крепкий. Уже хорошо.

Она провела ладонью по поверхности, оставляя в пыли чистую полосу.

И вдруг очень ясно поняла: да, именно так и начинаются победы. Не с триумфа в зале и не с красивых клятв. С грязной комнаты, которую ты осматриваешь и понимаешь — здесь будет порядок, потому что я сказала.

— Мне нужны четыре таза, — произнесла Алина вслух, уже скорее себе, чем кому-то. — Один только для чистой воды. Второй для грязной. Третий для рук. Четвёртый для кипячения ткани, если котлы задержатся. Ещё полки. Замок. Ширма. Чистый лён. Отдельный короб для инструментов. И лампы. Много ламп.

— Много? — повторил Тарр.