Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 46 – Диана Фурсова

Слишком поздно.

Рейнар уже взял тетрадь.

Прочитал первую страницу. Вторую.

На третьей остановился.

На четвёртой его лицо стало ещё жёстче.

На последней — он закрыл глаза.

Ненадолго.

Но Алина увидела.

И, наверное, именно это заставило её сказать тише, чем она собиралась:

— Она пыталась достучаться до вас.

Он открыл глаза.

Посмотрел на неё — так, будто между ними вдруг исчезла часть привычной брони. Не вся. Но достаточно, чтобы это стало опасным.

— Я знаю, — произнёс он.

И в этот момент из коридора донёсся короткий испуганный вскрик.

Потом — глухой удар.

Мира обернулась к двери.

Алина тоже.

Рейнар рванулся первым — так быстро, что тень от его плеча мазнула по стене, как взмах крыла.

Дверь распахнулась.

На пороге, прижав ладонь ко рту, стояла Ивона.

Белая как мука.

— Милорд… — выдохнула она. — Простите… но госпожа Бригитта…

Она сглотнула, и голос сорвался.

— Она мертва.

— Она мертва.

Слова Ивоны прозвучали так буднично, что от этого стали только страшнее.

Не крик. Не рыдание. Просто констатация факта — как если бы речь шла о разбитом кувшине или сгоревшем пироге. И именно эта сухость ударила Алину сильнее всего.

Ещё одна.

Ещё одна женщина, успевшая заговорить, но не успевшая дожить до следующего часа.

Рейнар двинулся первым. Не к Ивоне — в коридор. Быстро, бесшумно, опасно. Так, будто воздух сам расступался перед ним. Алина уже знала: когда он идет так, рядом лучше не оказываться никому, кто дорожит собственной шеей.

Она шагнула следом.

— Нет, — бросил он через плечо.

— Да.

Он резко остановился. Развернулся так близко, что тень от его плеча легла ей на лицо.

— Вам мало трупов на сегодня?

— Мне мало правды.

— Это не ответ.

— Тогда задавайте лучшие вопросы, милорд.

На короткий миг в его глазах вспыхнуло раздражение. Не на саму её дерзость — к ней он, кажется, уже начинал привыкать. На то, что она снова говорила именно туда, где у него уже и без того было больно.

— Вы останетесь здесь, — произнёс он низко.

— И позволю вам уйти с письмом, тетрадью и всем, что только что нашла? — Алина вскинула подбородок. — Нет.

Он сделал ещё шаг ближе.

Слишком близко.

В полумраке спальни его лицо казалось жёстче, чем обычно. Скулы резче. Рот — твёрдой линией. Но глаза… в них до сих пор жила та же ярость, что вспыхнула, когда он читал строки Аделаиды. Ярость, перемешанная с виной и чем-то ещё — чем-то, чему Алина всё ещё не хотела давать названия.

— Вы мне не доверяете, — сказал он.

Не вопрос.

И это, почему-то, задело сильнее, чем следовало.

— В этом доме я не доверяю даже чайнику, — ответила она тише. — Почему вы должны быть исключением?

Он смотрел несколько долгих секунд. Потом медленно выдохнул. И вдруг не стал спорить.

— Тогда берите тетрадь, письмо и подвеску, — сказал он. — И идёте за мной. Не отходя ни на шаг.

Это прозвучало почти как уступка.

Почти как забота.

Почти — потому что на деле всё равно оставалось приказом.

Алина быстро завернула вещи в кусок чистого полотна, которое Мира успела оставить на столике. Письмо, перевязанное чёрной лентой, жгло пальцы даже сквозь ткань — как будто внутри него лежали не слова, а ещё одна заноза из жизни прежней Аделаиды.

— Мира, — сказала она, не оборачиваясь. — Дверь запереть. Никого не впускать. Если кто-то будет спрашивать — я у милорда.