Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 42 – Диана Фурсова

— Когда это было?

— Первый раз — ещё до… — экономка на миг запнулась, — до потери ребёнка. Потом реже. Последний — недели две назад.

— И вы молчали.

В голосе Алины не было крика. Только усталое, очень точное отвращение.

Бригитта выдержала её взгляд.

— Я думала, хуже уже не станет.

— Поздравляю, — тихо сказала Алина. — Вы ошиблись.

Рейнар оттолкнулся от стула и подошёл к окну кладовой. Маленькому, высокому, почти бесполезному. Постоял секунду, две. Потом обернулся.

— Почему сейчас? — спросил он. — Почему вы заговорили только теперь?

На этот раз Бригитта не отвела глаз.

— Потому что утром я увидела вас с ней за столом, милорд.

В кладовой стало тихо до звона.

— И что? — холодно спросил он.

— И поняла, что если сегодня она умрёт, вы не отмахнётесь как раньше. — Бригитта перевела взгляд на Алину. — Потому что вы уже смотрите на неё не так, как на прежнюю леди Вэрн.

Алина ощутила, как воздух в груди стал слишком тесным.

Тарр у стены сделал вид, будто его больше всего на свете занимает бочка с солёной рыбой.

Умный человек.

Очень.

— Вы решили сыграть на этом? — спросила Алина.

— Я решила выжить, миледи. — Бригитта устало выпрямилась. — И, если можно, хоть раз не опоздать.

Честно.

Отвратительно честно.

Алина отвернулась первой.

Подошла к полке с льняными свёртками, провела пальцами по ткани — чистой, сухой, сложенной слишком аккуратно для дома, в котором всё давно гнило изнутри. Мысли шли быстро. Острыми нитями.

Ребёнок.

Лекарь.

Женщина с дымным запахом.

Служебная лестница.

Северное крыло.

Лисса, выдёргивающая её платок.

И ещё — Аделаида, которая, возможно, не просто сходила с ума от страха, а пыталась что-то оставить после себя. Записку. След. Дневник.

Дневник.

Мысль пришла так резко, что Алина обернулась.

— После потери ребёнка она что-нибудь прятала? — спросила она. — Бумаги, письма, книги? Что-то, к чему никого не подпускала?

Бригитта моргнула.

— Была одна тетрадь. Маленькая. В тёмно-синем переплёте. Леди прятала её не в письменном столе, а в шкатулке для ниток. Потом перестала.

— Потом — это когда?

— После зимнего бала. Когда вы… — она осеклась и поправилась: — когда леди три дня не выходила из спальни и сказала, что больше никому не верит.

Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Где тетрадь сейчас?

Бригитта замялась впервые по-настоящему.

— Я не знаю. Но шкатулка всё ещё в старой гардеробной, за вашей спальней. Леди не позволяла её трогать.

Рейнар повернул голову.

— Гардеробная не осматривалась?

Тарр нахмурился.

— Покои проверяли после покушения поверхностно, милорд. Больше на оружие и входы. Не на женские вещи.

— Прекрасно, — тихо сказала Алина. — Значит, хоть что-то в этом доме пережило вашу доблестную осторожность.

Тарр, к его чести, даже не попытался защищаться.

Рейнар посмотрел на неё.

— Мы идём туда сейчас.

— Нет. — Алина покачала головой. — Если кто-то следил за гардеробной, шум после ужина его уже насторожил. И если там есть записи, их могли успеть вынести.

— Тогда тем более сейчас.

— Сейчас я пойду туда одна.

— Нет.

Вот и всё.

Одно слово.

Тяжёлое, спокойное, окончательное.

Алина медленно повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что вас уже душили в собственной спальне, подсовывали яд, пытались подставить трупом и, как выяснилось, годами убивали всё, что могло вас привязать к этому дому. Мне продолжать?