Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 41 – Диана Фурсова

Алина резко схватилась за край стола.

Мир на мгновение качнулся.

Рейнар сделал полшага вперёд.

— Аделаида.

Она вскинула руку, не глядя на него.

Не сейчас.

Только не сейчас.

Чужая память шла рывками, как кровь из плохо ушитого сосуда. Обрывки. Неясные. Но уже достаточные, чтобы стало по-настоящему холодно.

Ребёнок был.

Был.

И умер.

А вместе с ним, похоже, умерла и та часть Аделаиды, которая ещё пыталась верить людям в этом доме.

— Вы знали? — спросила Алина, и собственный голос прозвучал чужим.

Вопрос был адресован не Бригитте.

Рейнар не ответил сразу.

Когда она всё-таки подняла на него взгляд, лицо у него стало жёстче камня. И только в глазах было то, чего она раньше не видела: не ярость, не раздражение.

Вина.

Глухая. Старая. Пережатая так давно, что превратилась в железо.

— Мне сказали, — произнёс он тихо, — что беременность сорвалась сама. Из-за слабости, истощения и… приступов.

Конечно.

Алина едва не рассмеялась. Если бы не хотелось ударить кого-то первым, рассмеялась бы точно.

— Разумеется, — сказала она. — Как же удобно.

Бригитта опустила голову.

— Я видела простыни, миледи. И кровь раньше срока. И лекарь тогда тоже давал вам отвар — другой, не из обычных. После него вы спали почти двое суток. А когда проснулись, вам сказали, что всё уже кончено и лучше не бередить сердце.

Алина закрыла глаза.

На этот раз память пришла яснее.

Пустота в теле. Ощущение, что внутри вынули нечто большее, чем просто плод. Боль в груди, когда даже дышать хотелось не от жизни, а от инстинкта. И одиночество. Такое полное, что на его фоне даже страх казался компанией.

Бедная девочка.

Бедная, сломанная, нелюбимая девочка, которую все здесь называли истеричкой.

Она действительно хотела любви.

А получила чужой дом, холодного мужа и людей, методично стиравших её с лица жизни.

— Почему вы уверены, что убивали не её, а ребёнка? — спросила Алина, не открывая глаз.

— Потому что после выкидыша всё должно было прекратиться, — ответила Бригитта. — Так мне сказала одна из девок лекарской прислуги, пока была пьяна и глупа. Что “главное уже сделано” и что теперь леди сама себя доест слезами. Но не прекратилось.

Алина открыла глаза.

Вот.

Вот где менялся смысл.

— Значит, первый замысел был убрать наследника, — медленно сказала она. — А когда это сработало, меня… Аделаиду… оставили умирать долго. Либо потому что это было удобно, либо потому что кому-то понравилось.

— Да, — глухо сказала Бригитта.

Рейнар стоял неподвижно. Только пальцы на спинке стула у стены сжались так, что побелели костяшки.

— Кто отдал приказ? — спросил он.

Экономка покачала головой.

— Я не знаю. Но лекарь боялся не вас, милорд. Не стражу. Женщину.

Тарр резко поднял голову.

— Какую именно?

— Не знаю. — Бригитта перевела дыхание. — Несколько раз она приходила в старое зимнее крыло. Никогда через парадную галерею. Всегда через служебную лестницу. Пахла сильными духами с дымной нотой и носила мужские плащи в дорогу. Я не видела лица — только раз, мельком, под капюшоном. Но слышала голос. Низкий. Уверенный. И лекарь рядом с ней был белее простыней.

Дымная нота.

Алина медленно распрямилась.

Клочок ткани с буквой «Р». Чужой запах дыма и смолы. Мужской батист. Тот самый, найденный в комнате после покушения.

Она резко перевела взгляд на Бригитту.