Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 38 – Диана Фурсова

— Леди Вэрн права.

Всё.

Иногда хватает четырёх слов, чтобы половина стола мысленно подавилась собственным мясом.

Седой интендант медленно повернулся к генералу.

— Милорд…

— Завтра к полудню, — холодно произнёс Рейнар, — я хочу видеть новый порядок по лазарету, воде, перевязочному льну и снабжению. Не через неделю. Не “когда будет удобно”. Завтра.

Интендант побледнел.

— Но это потребует перерасчёта запасов…

— Тогда считайте быстрее.

Алина не смотрела на него.

На Рейнара — тоже.

Но чувствовала слишком остро, что воздух рядом с ним стал горячее.

Он не просто не опроверг её. Он дал её словам силу приказа.

И если утром это было почти любопытством, то сейчас — уже союзом. Временным, опасным, но ощутимым.

Её это одновременно злило и… нет. Не радовало. Этому слову здесь было не место.

Согревало.

Вот именно поэтому и злило.

Ужин продолжился. Формально.

По сути — уже нет.

Люди ели, говорили, но каждый теперь прислушивался не к блюдам, а к тому, кто и как посмотрит на леди Вэрн. Кто первым рискнёт. Кто проглотит. Кто отвернётся.

Алина заметила много.

Освин, старающийся не встречаться с ней глазами. Двух молодых офицеров, уже шепчущихся о Лорне. Селину, молчавшую слишком красиво. Ивону у стены за слугами — значит, Рейнар и туда поставил её не просто так. А ещё хлеб. Пересушенный. Снова.

Она взяла кусок, разломила и положила обратно.

— Хлеб всё ещё плох, — сказала она почти буднично.

Седой интендант едва не задохнулся.

— Простите?

— Пересушен. Значит, либо печи ведут плохо, либо муку экономят. И то, и другое говорит о том, что кухню пора проверять так же, как лазарет.

Теперь уже даже молодые офицеры не скрывали улыбок.

Потому что стали понимать: это не случайный выпад. Не истерика. Не обида. Она действительно смотрит. Замечает. И вытаскивает наружу то, что все давно привыкли считать фоном.

Очень неудобная женщина.

И очень полезная, если она на твоей стороне.

Алина увидела, как Лорн, сидевший в дальнем конце уже не на койке, а на принесённом стуле — упрямый мальчишка, конечно, — поймал её взгляд и едва заметно кивнул.

Этого хватило.

Слух уже пошёл.

Не “безумная жена генерала”. Уже нет.

Жена генерала, которая умеет лечить.

И вдруг она почувствовала на себе ещё один взгляд.

Тяжёлый. Низкий. Почти осязаемый.

Рейнар.

Он не смотрел на неё открыто. Казалось, разрезал мясо, слушал капитана слева, делал всё, что должен делать хозяин стола.

Но она знала.

И, похоже, знала уже слишком хорошо, когда именно он смотрит.

— Что? — тихо спросила она, не поворачивая головы.

— Вы довольны? — так же тихо отозвался он.

— Тем, что половина вашего окружения мечтает меня отравить, а вторая — удавить за новые котлы?

— Тем, что вас услышали.

Алина перевела дыхание.

Потом всё-таки повернула голову.

Он смотрел прямо на неё.

И в этих золотых глазах было что-то, чему она ещё не придумала безопасного названия. Не мягкость. Не нежность. Уважение — да, но не только. Интерес — опасный, тёмный, уже слишком личный.

— Это ещё не победа, — сказала она.

— Нет, — ответил Рейнар. — Но это уже не ваше падение.

И вот это ударило сильнее, чем следовало.

Потому что он увидел.

Увидел то же, что увидела она ещё утром в коридорах: весь дом ждал её краха. Слёз. Сцены. Позора. Возвращения старой Аделаиды.

А она вместо этого сидела здесь, пила воду при всех и перестраивала его крепость с середины ужина.