Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 270 – Диана Фурсова

Она подняла глаза на Рейнара.

Он стоял, опираясь ладонью о край стола, слишком прямой для раненого человека. И смотрел на неё так, будто только сейчас до конца осознал цену того, что произошло в зале.

Его падение не состоялось.

Пока.

Но командование уже вырвано из рук.

Печать на столе совета.

Враги открыты.

А она — одна тонкая нитка между ним и полным срывом всей линии.

И это было страшно.

Потому что в следующую секунду Тарр, до сих пор молчавший у двери, сказал то, от чего похолодело даже сильнее, чем от приказа совета.

— Миледи. Милорд. — Он держал в руке ещё один лист, только что принесённый кем-то из своих. — Пока вы были в зале, из вашего северного крыла забрали все вещи прежней Аделаиды. Комнаты опечатаны. А архив, где вы были с Селиной… пуст.

— Пуст? — очень тихо переспросила Алина.

Тарр кивнул.

Лицо у него было таким, каким бывает у людей, привыкших отвечать за порядок, когда порядок только что унизительно обошёл их по тёмному ходу.

— Тайник вскрыт. Бумаг нет. Служанки из северного крыла говорят, что пришли люди совета с печатями. Всё забрали как вещественные доказательства. Но по времени не бьётся. Архив вычистили раньше, чем приказ мог дойти официально.

Значит, у Грея были ключи быстрее бумаг.

Или руки уже стояли наготове у каждой двери, пока они играли роль обвиняемых в зале.

Очень хорошо.

Очень вовремя.

Очень по-столичному.

Алина почувствовала, как внутри поднимается холодная, почти стеклянная ярость. Но у ярости сегодня была роскошь подождать. Перед ней на столе сидел Рейнар — слишком прямой для человека, у которого под пальцами уже темнела пропитанная кровью салфетка. Иара резким движением оттянула край распоротого мундира, и запах свежей крови, горячей ткани и начинающегося воспаления ударил в воздух сильнее любых политических новостей.

Тело выбрало за неё.

Весь совет, архив, Грей, Селина, опечатанные комнаты — всё ушло в сторону.

Осталась рана.

Опасная.

Настоящая.

Та, что умеет убивать быстрее любого протокола.

— Тарр, — сказала Алина, не глядя на капитана. — Дверь на засов. Никого. Даже если сам император решит взглянуть на нас из любопытства.

— Миледи…

— Никого, — повторила она уже жёстче. — И мне нужен кипяток. Много. Чистое полотно. Любой крепкий спирт. Иглы. Шёлк. Узкий нож, который можно прокалить. И свет. Столько света, сколько вы сможете украсть у этого дворца, не устроив пожар.

Тарр перевёл взгляд на Иару.

Та не спорила.

Только коротко кивнула.

— Делай, — сказала она.

Капитан исчез за дверью почти мгновенно.

Рейнар, до этого молчавший, поднял голову.

— Что вы собираетесь делать?

Голос был ровным.

Слишком ровным.

Таким говорят люди, которые уже на грани и потому особенно цепляются за контроль над тем, что ещё можно назвать голосом.

Алина подошла ближе.

Рана разошлась хуже, чем она думала в галерее. Болт на тракте сорвал ткань и повредил глубже, чем позволяла его проклятая привычка дотягивать всё на силе воли. Потом дорога. Потом совет. Потом почти срыв. Всё это разорвало начавшее схватываться мясо снова, ещё и на фоне внутреннего жара, который уже не был просто усталостью.

Плохо.

Очень плохо.

И не только из-за крови.

Края были нехорошими. Под воспалённой краснотой — сероватая тень. Глубже — карман. Полость. Возможно, там остался кусок ткани, грязь, щепка от древка или ещё какая-нибудь местная мерзость, которую сверху залечили, а внутрь запечатали.